Книга Небесный всадник. Том 6, страница 64 – Кирико Кири

— Он… он нашёл их… — пролепетала она.

— Вместе с кровью, охотно верю, — я посмотрел на Якбёка и кивнул. — Здесь мы закончили.

У меня были подозрения, что жёны знали, чем их мужья занимались, однако трогать семьи я уже не стал. Во-первых, нет доказательств, во-вторых, когда трогают женщин с детьми без железных улик, это всегда вызывает напряжённость в обществе.

Если говорить о том, что чаще всего палило убийц, то это вещи, которые очень навряд ли у них оказались бы. Проще всего было с вырванными золотыми зубами, которые мы нашли ещё у двух человек. Следующей уликой, которая заметно намекала на то, что мужик занимался разбоем, были украшения.

Да, украшения, причём золотые или серебряные, реже из простого железа. Обычно их дарят, их носят, но куда реже их прячут вместе с монетами в сундуке. Вот откуда у мужика, который, как мне сказали, косит сено для скота, золотая цепочка, стоившая, не постесняюсь заметить, четырёх месяцев его работы? Они хотят сказать, что он буквально лишил свою семью четырёх зарплат, чтобы её купить, и… и что? Спрятать под пол?

Очень сомневаюсь.

И на такой херне спалилось ещё девять человек. И вот с оставшимися четырьмя было сложнее всего. Вернее, осталось у нас одиннадцать человек, но из них всего четверо были бандитами, и тут надо было действовать осторожно.

Так, к моему удивлению, обыск у женщины с золотым кольцом вообще ничего не дал. Не было ни заначки, ни украшений, ни чего-то подозрительного, и единственное золото — это кольцо на пальце.

А вот у другого мы заначки не нашли, но нашли серебряные приборы, картину и, внезапно, платье, причём отнюдь не дешёвое.

— Это мне от бабушки всё досталось, — выпалила девушка.

— У вас бабушка что, аристократка? — прищурился я.

— Да! — брякнула она, и на этом можно было заканчивать.

Даже будь она аристократкой, эту посуду бы давно продали, чтобы устроить себе жизнь получше. А вот подобное чаще всего встречалось как раз у тех, кто получил вещи задаром. Вроде и живут просто, а вещи явно не соответствуют их статусу.

Но хрен с ней, с посудой, платье! Оно буквально кричало о том, что принадлежало аристократам! Или картина. Простолюдины картины вообще не вешали никогда, потому что это трата денег, а у них висит. Я прямо представляю, как мужик говорил, что вот, будем жить как аристократы, вешая её на стену.

Короче, вещи явно выбивались дороговизной из уклада обычной семьи.

Наверное, самым палевным был меч, который мы нашли под потолком. Мечи — оружие дорогое, крестьянам нахрен не сдалось, лучше несколько топоров купить, или вилы, или лопаты. Меч — это чисто для солдата или наёмника.

И так понемногу, по чуть-чуть мы отсеяли всех. Правда, получилось у нас не пятнадцать, а шестнадцать, а значит, кто-то всё равно лишний, и эти упыри все наперебой кричали, что именно они лишние.

— Мы можем расспросить каждого по отдельности с пристрастием, — предложил Якбёк. — Заговорят как миленькие.

— Боюсь, что заговорят как миленькие у вас, мистер Якбёк, и виновные, и невиновные, — ответил я. — А нам нужно воздать по заслугам.

— Тогда я не вижу других вариантов, как найти лишнего. Они кричат о своей невиновности все одинаково.

— Зато я знаю.

Вызываем на подмогу… барабанная дробь… Юринь! Она же, как мне нашептали однажды, умеет заглядывать в сознание? Вот пусть и заглянет, а мы посмотрим, кто из них невиновен. Только перед этим пришлось выпрашивать разрешение у Серафины, которая была не слишком рада тому, что я для собственных нужд выдёргиваю всадниц.