Книга Небесный всадник. Том 6, страница 13 – Кирико Кири

— Итак, кто будет допрашивать? — я окинул взглядом присутствующих.

Здесь был начальник стражи с двумя подчинёнными и моя экономка. Честно говоря, я ставил больше на экономку, потому что личностью она была мутной и явно непростой, однако вызвался глава стражи.

— Я развяжу им языки, господин, — произнёс он, снимая доспехи и передавая своими парням. — Завтра мы всё узнаем.

— Ну и отлично.

Сам я в этом участвовать не хотел. Во-первых, не люблю пытки как таковые. Мне такое морально тяжело даётся. Может, вопрос в привычке, потому что и убивать мне было тяжело вначале, но тем не менее. Во-вторых, кровь, слёзы, крики — наблюдать за всем этим дерьмом желания не было от слова совсем. Не испытываю кайфа от страданий других. Поэтому я просто решил довериться профессионалам и завтра уже прийти за результатами, хотя, думаю, расколются обормоты уже через час.

У меня, кстати, мелькнула мысль, что, при том что пытки мне не нравились, я спокойно отдал под них двух человек, но, блин — какой мир, такие и нравы. К тому же они сами ещё те душегубы, уверен, что за спиной у каждого есть по трупу обычных людей, которым просто не посчастливилось оказаться у них на пути. Поэтому, может, пытки и плохо, но конкретно этих не жалко.

— Сегодня ваш день был плодотворным? — поинтересовалась Ценст, когда мы поднимались наверх.

— Как видишь.

— Я не имею права указывать, но могу дать вам совет больше так не делать, господин, — произнесла она, поднимаясь за мной следом. — Не стоит гулять без сопровождения и тем более без оружия вне стен замка.

— По своим землям гуляю как хочу, — отозвался я, хотя её правота была налицо.

— Возможно, когда здесь станет безопаснее, господин, но лучше не сейчас.

— Я сам решу, лады?

Моё упрямство можно счесть за тупость, да, собственно, наверное, она и сочла это именно тупостью. Люди вообще считают за тупость любой поступок, который не понимают и не могут объяснить. Но я всё равно считал, что кому, как не мне, расхаживать здесь в первую очередь. Не лезть на рожон в пекло, естественно, но и не прятаться за высокими стенами, трясясь от каждого шороха. Это мои земли, и, если я буду бояться по ним ходить, то, может, стоит задуматься, что лучше ими и не владеть? Не знаю, мне кажется, это неправильно от слова совсем.

Плюс я небесный всадник. Я тот, кто причиняет добро и наносит справедливость. И если меня отпинают какие-то имбецилы, то стоит задуматься о смене профессии. Так что…

— Всё в порядке, куда не следует, я лезть не буду, — пообещал я.

— Как скажете, моё дело лишь предупредить вас об опасности, господин.

— Я и есть беда этих мест.

Ужин, потом ванна, и я вернулся в свою комнату в сопровождении Ценст, которой, видимо, сказали не оставлять меня нигде одного, по мере возможного. Иной причины, почему она по пятам за мной бегает, я не видел, если честно. Будто у неё другой работы нет. Вон сколько крестьян ещё хотят накатать жалобы на всех подряд, шла бы с ними разбираться.

— Как сын, кстати говоря, поживает? — спросил я.

— Хорошо, благодарю.

— Идёт по стопам матери? — усмехнулся я.

— Надеюсь, не по всем, — ответила она то ли в шутку, то ли на полном серьёзе. — Как бы то ни было, я горжусь им.

— Не думали перебраться к нему? Ну, то есть работать вместе?

— У него своя жизнь, у меня своя. Боюсь, наши пути разошлись окончательно, и это к лучшему. Он должен прожить свою жизнь сам.