Книга Алый трон, страница 90 – Эми Лиоу

Читая записку Керана, я слышу в голове его голос, как будто он стоит рядом со мной. Разворачиваю письмо, написанное на бумаге, слишком дорогой для простолюдина, чернилами столь гладкими, что пользоваться ими должен кто-то рангом не ниже Ракхты. Чем-то письмо напоминает Священные свитки.

Я читаю письмо, и внутри все сжимается.

Перед глазами пляшут черные точки. Когда они исчезают, я обнаруживаю, что сижу за чужим столом. У меня сильное тело и мускулистые руки. Штрихи, которые я наношу на бумагу, смелы и бескомпромиссны.

Мы позволили ей засидеться на троне. Я уверен, вы понимаете, что Рашматун не может долгое время оставаться в одном сосуде. Но не стоит беспокоиться. Я подготовил все к свержению Бинсы.

Мы проверим ее магию – или магию Рашматун – при помощи Испытания божественности. Чтобы пройти испытание, Шира-Ракхти сразится с пламенем, которое вызовут Ракхты.

Я возвращаюсь в свое тело.

Хватаюсь за живот. Человек, писавший это письмо, не разговаривал и не смотрел по сторонам.

— Кто это был? – шепчу я.

Это письмо Асахар написал Харуну. А значит, Ракхта войны обладает магией, которой владела Чандри. Это не может быть совпадением. Вероятно, Ракхты обладают способностью привязывать воспоминания к тому, что пишут.

Но почему такой способности нет у меня?

Внезапно я вспоминаю пергамент, который передали мне родители Чандри. Боги, как я могла забыть о нем?

Я перебираю одежду, которая была на мне в ту ночь, и сердце сжимают ледяные тиски. Куда я его положила? Я замечаю пояс, разворачиваю его.

Ничего.

Переворачиваю на другую сторону, осматриваю по всей длине. По-прежнему ничего. Выворачиваю наизнанку всю одежду, но все без толку.

Не мог же пергамент раствориться в воздухе. С тех пор я к нему не прикасалась, а Джирташ забирает мою одежду в стирку только в конце недели.

Чем я занималась в тот вечер? Может быть, он выпал, когда я раздевалась?

Я вспоминаю руку Керана на своей спине, когда я споткнулась от усталости уже после возвращения в Гханатукх.

Это смешно, думаю я, а Илам хмыкает.

Я не исключал бы, что именно Керан украл свиток, говорит он. Возможно, он привел тебя к родителям Чандри, чтобы ты получила то, что они хранили, а он использовал это в своих целях.

Я скрежещу зубами. О, Керан за это заплатит!

Пальцы сжимают желтый сапфир на шее, и меня охватывает спокойствие. Я заберу у Керана пергамент, когда мы увидимся. А сейчас я должна обдумать то, что прочла.

Я размышляю над словами Асахара, тщательно изучаю каждую деталь – то, как именно он строит предложения. Если Испытание уже назначено и Ракхты договорились о том, как оно должно пройти, значит ли это, что все они в заговоре против меня? Но зачем им меня устранять, если мне и так пора в отставку? И почему Асахар говорит так, будто Рашматун действительно существует?

У тебя есть идеи? – спрашиваю я Илама.

С чего бы им взяться? – фыркает он.

Помню, однажды ты сравнил меня с Привинду. Разве это не значит, что когда-то вы были вместе? И если Прародители низвергли Привинду, ты должен знать, существуют ли они.

Илам отказывается отвечать, в его молчании что-то таится.

Он знает, но по какой-то причине не говорит. Подавив разочарованный вздох, я продолжаю изучать письмо. Илам такой непредсказуемый – то дружелюбен, то враждебен. Если я хочу что-нибудь узнать, меньше всего мне стоит рассчитывать на него.