Книга Алый трон, страница 79 – Эми Лиоу

— Как Керан это делает? Как выведывает секреты? – выпаливаю я. – Как узнал, что Асахар ходит в игорный дом, а Ларвит приставал к служанке и после дал ей денег, чтобы не проболталась?

— Все это сплетни, – бормочет Икта.

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы наши люди обсуждали эти непотребства? Стань они общим достоянием, все в Аритсье только о них и говорили бы.

— Некоторые слухи подтвердились, – возражает Икта. – Служанку, обвинявшую Ларвита, спустя два дня нашли мертвой в ее комнате. Нет ничего невозможного в том, чтобы раздобыть чужие секреты.

— Но это храмовые секреты. О них не должны знать посторонние. А Керан знает. Как думаешь, откуда у него такие точные сведения?

— Осведомители? – предполагает брат.

— Возможно. Или… в рукаве у него припасено кое-что поинтереснее.

Сплетаю за спиной пальцы и отворачиваюсь к окну, наблюдая, как серая дымка заволакивает Бакхтин.

— Нали умеет пользоваться деннарской магией – хадоном. Эти утром она меня излечила. Но в Аритсье эта магия хранится в строжайшем секрете; лишь те, кто владеет хадоном, и Совет шаманов знают о ее существовании.

Брови Икты складываются в замысловатую линию, когда он пытается сам сопоставить факты.

— Если подумать, его орел всегда находил меня, даже в Хирлвате. Я считал, что это существо обладает высокой чувствительностью, но почему бы не предположить, что всему виной магия? – бормочет Икта. – Хорошо, допустим, Керан владеет хадоном. Это важно?

— Важно, потому что хадоном владеет Нали, а у Нали и Медхи была сестра, погибшая во время Кровавой бойни, – сухо отвечаю я.

Икта потрясен.

— Так ты считаешь…

— Я думаю, есть причина, по которой Нали отправили в храм вместо матери, и это связано с ее погибшей сестрой и ее хадоном.

Икта усваивает информацию; я чувствую, как шестеренки в его мозгу поворачиваются, становясь на место.

— Я знаю их отца, – бормочет он. – Ранджит Янкаран, выдающийся философ. Только он давно отошел от дел.

— Ты знал, что у него две жены?

— О личной жизни преподавателей обычно не распространяются. – Облегчение разливается по жилам брата; Икта рад, что я с ним откровенна. – Неплохо бы побольше узнать про хадон, если тебе нужны сведения о его семье. А что будем делать с Кераном?

— Приготовь для него двести гуриси.

У брата отвисает челюсть.

— Двести? Ты с ума сошла? – выдыхает он. – Это годовое жалование стражника!

Мои губы изгибаются в тонкой улыбке.

— О, за это не волнуйся. Я заставлю его отработать все до последней монеты.

Назавтра Керан среди ночи бесцеремонно влезает в мое окно: единственный звук, который свидетельствует о его приходе, – это легкий, как перышко, стук в пол. Я подпрыгиваю, нервы на пределе после целого дня ожидания. Это вызывает у него довольную улыбку.

— Могла бы так не удивляться при моем появлении.

— Мог бы не раздражать клиента.

— Привет тебе, Маленький богомол.

Плюхнувшись задницей на стул, он закидывает ноги на стол. Похоже, пытается меня разозлить.

Впрочем, наверняка я не знаю. В его голове такая же неуютная пустота, как у Нали.

Илам неопределенно бурчит.

Я бы удивился, сумей я проникнуть в его разум.

Я отказываюсь сесть.

— Давай быстрее. Завтра мне рано вставать. Итак, что ты узнал о Чандри?

— Сначала лекарство…

Я поднимаю руку, прерывая его.