Книга Алый трон, страница 30 – Эми Лиоу

Она похожа на Икту.

Внезапно я вспоминаю, кто это.

У меня вырывается невольный вздох. Нужно бежать. Прятаться.

Но где от нее спрятаться? Это она управляет туманом. И мои ноги врастают в землю.

Ее глаза начинают светиться красным, подражая туману. Она улыбается, обнажая красные зубы.

Кровь сочится по белой ткани ее курты, начиная с живота и ниже по всему торсу.

— Почему у тебя такой испуганный вид? – спрашивает моя мать. – Разве ты по мне не скучала?

— Уходи, – шепчу я. – Ты умерла.

— А разве я не говорила, что всегда буду с тобой? – смеется она. – Ты забрала мою душу, Бинса. И теперь наша кровь навеки связана.

— Нет, нет. – Я закрываю уши руками. – Ты умерла. Уходи. Ты умерла.

Она подходит на шаг ближе. Пальцы скользят по желтому сапфиру у меня на шее; я прикусываю нижнюю губу, как будто боль способна меня разбудить. Ничего не происходит.

— Разве я умерла, если живу в тебе? Если внутри тебя живет мой дух? – Ее красные глаза проникают прямо мне в душу. – Ты сама выбрала этот путь. И тебе никогда от меня не избавиться, особенно теперь, когда магия крови вошла в твою жизнь.

— Я не такая, как ты!

— Неужели, моя Ракхти? – насмешливо спрашивает она. – Ты могла бы перестать притворяться, но продолжаешь этот спектакль. Могла бы выбрать правду, но выбираешь ложь. Ты слишком любишь власть.

— Замолчи. – Я борюсь со слезами в голосе. – Ты умерла. Ты умерла.

— Я знаю тебя, Бинса. Лучше, чем кто бы то ни было. Ты такая же, как я. – Она раскидывает руки, как будто готова заключить меня в объятия. Улыбка такая широкая, что ее лицо словно раскалывается пополам. – Ты моя дочь.

— Ты умерла! – ору я, и крик режет мне горло. – Я сама тебя убила!

Мои мышцы просыпаются, сбрасывая оцепенение. Я накидываюсь на мать, сжимаю пальцами горло. В ее глазах нет страха; она смеется.

— А ведь мы и правда похожи, Бинса. Неужели ты этого не видишь?

Я резко просыпаюсь, судорожно хватая ртом воздух. Одежда пропитана холодным потом, одеяла скомканы. Стиснув зубы, я подавляю стон и пытаюсь поднять руку. Такая тяжелая. Я позволяю руке с глухим стуком упасть на кровать.

Я хочу вспомнить. Мозг – словно выгребная яма из спутанных мыслей. Единственное, что я вижу отчетливо, – это Илам, который слоняется без дела, загораживая собой все остальное. В голове звенит насмешливое эхо слов, сказанных Кавитой.

Ночной кошмар возвращается во всей красе.

Боль пронзает виски, я вздрагиваю.

Внезапно я с необыкновенной силой ощущаю все вокруг – вот сверчок запрыгнул на подоконник, зернистая ткань курты касается тела, поскрипывает матрац.

Шепоты так плотно наполняют воздух, что я задыхаюсь.

Шепоты кажутся знакомыми.

Голоса приближаются, царапая и вколачивая молот мне в мозг.

Дверь распахивается, и в комнату влетает Джирташ в сопровождении служанок. Слишком громко. Они слишком громкие. Их дыхание, шаги – каждый звук слишком отчетлив и ярок.

Они поднимают меня и проделывают привычный ритуал после пробуждения. Служанки молча купают и одевают меня в скромный даура-сурувал, но я все равно слышу их голоса.

Как же хочется спать, думает одна из них, зевая.

Интересно, что сегодня на завтрак? – думает другая.

Когда же я начну прислуживать новой Ракхти? – раздается в голове голос почтенной Джирташ.