Книга Всадник дракона, страница 194 – Таран Матару

— Ты когда-нибудь думал, что Беверли могла подслушать? – спросил Джай. – Связанные душой слышат лучше остальных. Намного лучше, если сосредоточатся. Обоняние у них тоже острее. И зрение…

Ганнибал молча пожал плечами. Он тоже смотрел на людей на столбах. В конце концов, эта судьба в конечном счете могла постигнуть каждого из них.

— Чувствуешь этот запах, парень? Почти сладкий, да? – спросил Ганнибал. Сначала Джай подумал, что он говорил о столбах, но когда повернулся к нему, то увидел длинный тощий палец мужчины, указывавший вглубь пещеры.

Юноша читал об этом в дневниках Леонида, описывавших времена, когда тот осаждал города. Сам он в это не верил, но Леонид писал, что тело голодающего со временем начинает питаться самим собой, при этом от него исходит приторно-сладкий аромат. Как от фрукта, только начавшего созревать…

Джая затошнило.

— Это запах голода. Голод, парень, – это когда организм пожирает сам себя. Тогда изо рта пахнет сахаром… Некоторые говорят, что клубникой. Мы собрали достаточно еды, хотя бедняги снаружи не доживут, чтобы ее попробовать. Это поможет нам пережить зиму, когда выпадет снег.

Джай не представлял, какая дисциплина должна быть у этих людей, чтобы распределять запасы добытой еды и откладывать ее, несмотря на голод. Ганнибал кивнул, словно прочитав мысли юноши.

— Худдиты привыкли голодать, когда сабиняне отрезали нас от торговли с остальным миром. Они перекрыли наш единственный путь к Кашмирской дороге и выслали патрули вдоль наших границ, чтобы те уничтожали любой торговый караван, который осмеливался нарушить их указ. Мы не занимались земледелием, пока этот ублюдок Леонид нас не вынудил. Тысячи гордых воинов гнули спины на своей земле ради куска хлеба. И мы ослабели настолько, что нас обобрали до нитки…

Джаю стало дурно от слов Ганнибала. В таком месте было легко думать только о себе и своих близких. Здесь страдания незнакомцев скользили по совести, как камушки по замерзшему озеру. Джай хотел помочь этим худдитам.

Но конечно, на первом месте была Фрида. Впрочем, эти две цели не противоречили друг другу.

— Рискнул бы ты сбежать, будь у тебя план, который может сработать? – спросил Джай.

Ганнибал пристально на него посмотрел. Его глаза были темными, но не утратили своего огня. В этих глазах светились ум и упрямая отвага, если Джай не ошибся в мужчине.

— Мы бы все рискнули, – сказал он. – Что такое еще несколько месяцев жизни? Это все, чем мы рискуем. Но я скорее перережу себе горло, чем позволю им схватить меня.

Джай верил ему. Он запрокинул голову, и на него нахлынула усталость.

— Сабиняне воюют со степняками, – сказал юноша. – И с данчанами.

Ганнибал горько усмехнулся.

— Поделом этим вероломным выродкам… – Он замолчал.

— Если доберемся до моего народа, я защищу тебя, – сказал Джай. – Теперь у нас общий враг.

Ганнибал уставился на юношу, и на его измученном лице отразилось понимание.

— Мы всегда думали, что степняки продадут нас сабинянам за несколько монет. Но если они воюют… – Мужчина покачал головой. – Лютоволк настигнет нас задолго до того, как мы доберемся до твоего народа, даже если за нас поручишься.

Джай закрыл глаза и прошептал свои мысли вслух:

— Мы не побежим поодиночке и по двое. Мы уйдем все – всей пещерой. Пусть волк попробует вернуть нас – ему не справиться со всеми. Без него им никогда нас не поймать: у них здесь нет лошадей. Если действовать быстро и идти с достаточным отрывом, у нас все получится.