Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 65 – Элен Бергман

— Хорошо, устрой нашу встречу…

Встреча состоялась в монастыре, где тени колоннады были прохладны.

Брат Отрик сидел в тени, его сухие, бледные пальцы лениво перебирали чётки из чёрного агата. Камни щёлкали тихо, мерно, будто отсчитывая не молитвы — шаги к цели.

Он поднял глаза, когда Свейн приблизился.

— Конунг Дании, — произнёс он мягко. — Или мне сказать — будущий властитель большего?

Свейн сел напротив, не склоняя головы.

— Я не ищу благословения, брат Отрик.

Тот улыбнулся едва заметно.

— Знаю. Ты не ищешь спасения души. Ты ищешь власти.

Свейн не отрицал.

— И пока наши цели совпадают, — продолжил Отрик, — я буду твоими глазами там, куда не доходят твои драккары.

Он смотрел пристально. В его взгляде было больше расчёта, чем смирения. Не священник — ворон, старый и терпеливый.

— Мне нужна женщина, — сказал Свейн прямо. — Мойра. Она направляется в Гэллоуэй. Я должен знать, что у неё на сердце. Кого она боится и чьё у неё дитя под сердцем.

Отрик чуть склонил голову.

— Исповедь открывает больше, чем пытка, — тихо произнёс он. — Грехи люди прячут от меча, но не от Бога.

Свейн наклонился вперёд.

— Ты исповедуешь её. И я буду слушать.

Отрик не вздрогнул.

— Это святотатство.

— Это необходимость.

Пауза повисла между ними.

Чётки снова щёлкнули.

— Я устрою так, чтобы она доверилась мне, — произнёс Отрик наконец. — И вот что мне надо…

Он поднял взгляд, и в его глазах блеснул холод.

— Гэллоуэй должен пасть к ногам Дании. А Мойра… — он медленно перебирал чётки, — лишь малая жертва на алтаре великого королевства, которое мы строим.

Свейн внимательно смотрел на него.

Он видел перед собой не монаха, а союзника — опасного, амбициозного, верящего в собственную миссию так же твёрдо, как он сам.

— Тогда действуй, брат Отрик, — сказал Свейн. — И когда она склонит голову для исповеди… я буду рядом.

В тени колоннады чёрный агат щёлкнул ещё раз — как печать, поставленная без пергамента.

Свейн не сразу поднялся после слов Отрика. Он стоял, опершись ладонью о холодный камень колонны, и глядел на монастырский двор, где ветер шевелил траву между плит.

— Есть ещё одно, брат Отрик, — произнёс он наконец.

Отрик поднял глаза, и чёрные чётки замерли в его пальцах.

— Амлайб не отдаст свою кровь без боя. Он попытается вырвать её силой, а если не сможет — ударит словом, которое бьёт больнее меча. Я уж слышу его речи: о древних союзах, о священном праве отца и о моей чести, что якобы втоптана в грязь. Он выставит моё попранное слово на всеобщее обозрение, точно рваное знамя, и станет клеймить нас бесчестием перед всем миром.

Свейн усмехнулся холодно.

— Но она жена Хокона. На этом моё слово высечено в камне. Это должно твёрдо прозвучать и от вас.

Отрик не перебил.

— Их союз заключён по всем законам, какие признаёт север. Свидетели были. моргенгабе-утренний дар она взяла сама. Ложе разделено. Если дитя в её чреве — оно законное. Не бастард.

Он повернулся к Отрику.

— И на это мы будем давить. Когда Амлайб усомнится в моих словах — а он усомнится — ты подтвердил бы, что перед Богом их союз не порочен.

Отрик слегка прищурился.

— Ты хочешь, чтобы я придал языческому браку вид законности?

— Я хочу, чтобы ты придал ему политическую силу, — спокойно ответил Свейн. — Если нужно — скажешь, что союз скреплён клятвой, признанной церковью. Что женщина, разделившая ложе с мужем и носящая его дитя, не может быть возвращена отцу без греха и позора. И что церковь против разрушения этого союза.