Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 139 – Элен Бергман

Кулак отца с глухим стуком обрушился на стол, заставив шкатулки подпрыгнуть.

— Я доверил это дело тебе! Ты подвела меня, девчонка!

Элли позволила себе лишь тень холодной улыбки, но в глубине её зрачков уже разгорался упрямый, злой огонь. Ирвин разочарованно покачал головой.

— Твоя зависть выжжет тебя изнутри, Элли. Она до добра не доведёт.

Он тяжело, по-стариковски вздохнул и подался вперёд, нависая над дочерью:

— Чтобы больше никаких пакостей. Слышишь? Мне не нужны распри с братом из-за твоих капризов.

При этих словах Элли вскинула голову, выставив подбородок в немом вызове. В её голосе, тихом и остром, как бритва, зазвучал яд:

— Ты жалкий трус, отец. А ведь мог бы и сам быть мормэром, если бы в твоих жилах текла кровь, а не вода.

Ирвин побледнел так стремительно, что лицо его стало серым. Он рванулся к ней так резко, что Элли — впервые за весь разговор — невольно отшатнулась.

— Даже думать об этом не смей! — прошипел он, и в этом шёпоте теперь отчётливо слышался настоящий, ледяной страх.

Он затравленно оглянулся на дверь, словно опасаясь, что сами тени в углах могут донести его брату об этом безумии. Затем снова впился взглядом в дочь.

— Элли… никогда, слышишь? Никогда не смей произносить это вслух.

Он медленно, тяжело покачал головой, и его взгляд стал свинцовым.

— У стен тоже есть уши.

Повисла гнетущая тишина. Ирвин ещё несколько секунд сверлил её взглядом, а затем бросил коротко:

— Я тебя предупредил, дочь.

Он круто развернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь за ним скрипнула, закрываясь, и в комнате снова воцарилось спокойствие — такое же холодное и обманчивое, как и сама Элли.

Хокон.

Я проводил Мойру по залитой солнцем садовой тропе до самых дверей женской половины. Ноябрьский день нехотя клонился к полудню, разливая в воздухе обманчивое тепло; казалось, даже суровые, выщербленные временем камни замка разомлели под этим золотистым светом.

Однако стоило нам переступить порог, как безмятежность сада осталась позади, сменившись совсем иной картиной.

Просторная светлица была полна женщин. Вдоль стен на широких лавках плотными рядами сидели жёны и дочери вассалов мормэра. Воздух здесь был пропитан ароматом чёсаной шерсти, крашеного льна и едва уловимым духом сушёных трав. В руках мелькали костяные иглы, кто-то сосредоточенно склонился над пяльцами, другие перебирали бесконечные мотки разноцветных нитей, вышивая на полотнах причудливые узоры.

На столах громоздились корзины с пушистой овечьей шерстью и отрезы дорогих тканей. Женский шёпот — текучий, беспрерывный, как шум далёкого ручья — заполнял всё пространство. Одни с жаром обсуждали соседок, другие вполголоса судачили о чьём-то женихе или делились последними сплетнями из округи. Время от времени этот гул прошивали искорки негромкого смеха.

Я замер в дверях, невольно разглядывая это многоголосое царство.

— Хм… — невольно вырвалось у меня.

Мысль пришла сама собой, точная и чуть ироничная:

— Настоящий женский клуб.

— Леди Мойра, дорогая, присоединяйтесь к нам, — пропела одна из старейших дам, указывая на свободное место среди вышивальщиц.

Мойра чуть замялась, лёгкий румянец коснулся её щёк.

— Благодарю вас, — ответила она, бросив на меня вопросительный взгляд.

Я склонился к её уху, понизив голос: