Книга Змеи города роз, страница 213 – Юлия Арвер

В шкатулке покоился венец, но он совсем не походил на то, что я привыкла видеть на головах нарисованных каанов. Абсолютно черный, он напоминал переплетение лоз, соединенных меж собой тончайшей золотой цепочкой. Само основание венца украшали рубины, алмазы и жемчужины, а еще неведомые мне черные камни, которые, казалось, поглощали каждый лучик света, попадавший на их гладкую поверхность.

— Это венец первого правителя Нарама. При очередном захвате трона он был разломан на три части и поделен между младшими братьями, убившими старшего. С тех пор они передавались из поколения в поколение, принося несчастья тем семьям, в которых хранились, – Мансур любовно погладил гладкую поверхность черного венца и взял его в руки. – Спустя много лет один из каанов вновь собрал их воедино, поместил в шкатулку и запечатал в этой пещере, искренне веря в то, что так запечатывает беды. Каан оказался неправ. Не венец приносил им несчастья, а человеческая подлость. Еще от отца я узнал, что эта пещера таит в себе сокровища, но никак не ожидал наткнуться здесь на древнейший символ власти над Нарамом. Один из ювелиров Даира восстановил его и обновил. Бедняга даже не догадывался, что за реликвию держит в руках. Правда, венец его неистово пугал, как и любого, кто держал его в руках. Он отзывается теплом лишь на прикосновение потомков волхатов.

Мансур замер лицом к лицу со мной, держа между нами тот самый венец. Я несмело коснулась черного камня, что заманчиво переливался мглой и запечатанными где-то внутри бликами. Он и вправду излучал тепло, медом растекшееся по костям и жилам. Внезапно на мои плечи опустилось что-то тяжелое и громоздкое, и я наконец вырвалась из оцепенения.

Это оказалось то самое черное одеяние. Женщины помогли мне просунуть руки в рукава, запахнули полы халата и подпоясали их широченным алым поясом, который дважды обвязали вокруг моей талии. Сверху всего этого великолепия опустилась накидка, расшитая драгоценными камнями и причудливо сплетенными узорами, а голову покрыла черная кружевная вуаль длиною до пояса. Вес одежд придавил меня к земле. Окинув взглядом мое раздраженное лицо, Мансур сказал:

— Это церемониальное одеяние супруги каана. Мы восстановили его по народным сказаниям и легендам. Отныне это одежды самого каана.

С этими словами Мансур торжественно водрузил мне на голову венец, своей тяжестью сдавивший лоб и виски. Его черные глаза вновь лучились бесспорной гордостью, а в их уголках блестели скупые мужские слезы. Мансур видел перед собой живое воплощение мечты. Я же чувствовала только тяжесть одеяний и тепло обновленного символа власти над Нарамом.

— Эрдэнэ, кубок, – распорядился Мансур.

Позвякивая цепочками и подвесками на широком кожаном поясе, повелитель трупов вложил в раскрытую ладонь предводителя инкрустированный рубинами серебряный кубок и торжественно наполнил его до половины красным вином из пыльной бутылки. Не отводя от меня взгляд, он слизнул алую каплю с горлышка и по-плутовски усмехнулся.

Мансур отодвинул полу бархатного халата, достал из простых ножен на поясе кинжал с изогнутым лезвием и протянул его Эрдэнэ. Тот уколол кончиком лезвия палец предводителя, отчего на грубой коже выступила темная в свете блуждающих огоньков капля крови. Мансур смахнул ее в вино и кивнул куда-то в толпу. Следуя его знаку, шестеро волхатов приблизились к нам и протянули руки Эрдэнэ. Во взглядах пятерых из них скользило хищное любопытство, и только слепой выглядел безмятежно, будто спящий младенец. Эрдэнэ проделал с их пальцами то же самое, собрав в кубке с вином кровь каждого.