Онлайн книга «Диспноэ»
|
Поэтому домой к Лизе еще никто не сунулся, хоть и кружили вокруг, как коршуны. Она знала это. Чувствовала. Потому сейчас монотонно проверяла все, что понадобится для ритуала. Сложила заговоренные только что талисманы, которые оставит в четырех сторонах света взамен старых. Те, конечно, еще рабочие, но перестраховаться не помешает. Проверила, надежно ли закрыта бутылочка с живой водой. Верный ножик для начертания вязей – как полагается, заговоренный на седьмой лунный день седьмого лунного месяца – Лиза всегда носила с собой. Если не придется чертить руны, то уж точно пригодится, чтобы выколоть глаз обидчику. — Правильно делаешь, что обновляешь защиту. Чую, кто-то проверял ее на прочность, присматривался, можно ли снести. – Домовой возник буквально из ниоткуда. Лиза с теплотой взглянула на ворчуна. Наконец-то заговорил. Сегодня утром обиженный домовой клялся, что никогда больше и слова ей не скажет. Клятва оказалась недолгой, как Лиза и предполагала. Впрочем, ведя коллег к себе домой и болтая о допросе домового, она не ощущала и десятой доли той напускной уверенности, которая слышалась в голосе. Допрос ритуалом узлов – весьма неприятная для нечисти штука. Наверняка он так неприятен именно потому, что придуман для нечисти. Кто их, бедняг, когда жалел? Домовой явился по ее зову и даже согласился надеть на шею веревку с узлами, чтобы выручить непутевую Лизу. Но стоило веревке затянуться под магией ритуала, бедняга завизжал, запищал и проклял всех вокруг. А еще пригрозил уйти навсегда и вернуться к «любимой Леночке». Нечисть не могла врать под действием ритуала, иначе узлы впились бы в горло, окончательно затягивая удавку. Удавить не удавили бы, но не для этого и ритуал предназначен. Шея старого ворчуна осталась целой, подозрения с Лизы спали, как веревка с домового. — Я прощена? – с улыбкой спросила она, отвлекшись от своих защитных богатств. Домовой сердито фыркнул и сложил короткие ручки на груди. — И не мечтай! Большего унижения я в жизни не испытывал! Чтоб меня, приличного домового, допрашивали, как паршивую кикимору! Позор! — Зато ты меня спас. Такого хитрого шага я от матери не ожидала. Она могла доломать мою жизнь за один вечер и почти доломала. – С каждым словом Лиза злилась сильнее, вспоминая гадкое чувство безысходности, которое испытывала, пока металась по допросной в гнетущем одиночестве. – Я чудом не лишилась работы – единственного, что у меня есть! Лиза тревожно замолчала. Работа. Ехать ли ей завтра в Управление к началу рабочего дня? Не издан ли еще приказ об увольнении? Она позорно сбежала посреди мерзкого словесного батла с сестрой, бросив Воронцову пренебрежительное приглашение на разговор. Вряд ли начальник его оценил. Лиза не в том положении, чтобы ставить условия, но встреча с Варей напрочь лишила ее мозгов и инстинкта самосохранения. Перекошенное лицо Воронцова, конечно, бесценно, но глазеть на него ценой работы – не-а. — Впрочем, я и сама умудрилась накосячить. Даже если мать не добилась того, чтобы меня вышвырнули с работы, я прекрасно справилась за нее. Лиза хотела горестно вздохнуть – так, как полагается при всем творящемся в ее жизни идиотизме, но дверной звонок прервал. — Это начинает походить на тупую традицию, – буркнула Лиза и, соскочив с барного стула, поспешила к двери. Если там окажется Воронцов, решивший арестовать ее снова, то Лиза… |