Книга Диспноэ, страница 58 – Юлия Арвер

Они не могли даже закрыть ей глаза, пока не прибудет группа из Управления. Потому ничего не оставалось, кроме как выйти из гостевой спальни, оставив Ольгу одну в ее последнем пристанище.

— Круг редеет, – задумчиво буркнул Герман. – Скольких из нас вот так отправят в пекло или куда там еще?

— Кажется, я нашел тонкую ниточку, которая может вывести нас на след. И ниточка эта вот уже четыре года работает в Первом отделе, – протянул Кирилл.

Вместо мучительной смерти Ольги он предпочитал размышлять о связи Кёлер и Гордия, который, в свою очередь, явно в сговоре с убийцей. Как далеко заведет ниточка, неизвестно, но в узел проблем она уже завязалась.

— Ты о Лизе?

— О ней. Ты что-то знаешь о ее матери?

Ник нахмурился и покачал головой.

— Что ж ты за друг такой, раз ничего не знаешь? Вы о чем вообще говорите с ней? Сплетничаете о мальчиках, и на этом все? Мать нашей вампирши – чистокровная демоница, а Гордий – ее давний любовник.

— Ты-то где это нарыл? – хмыкнул Ник.

— Она сама рассказала.

— Говорю же, не Первый отдел, а сборище дегенератов, – влез Герман, получив в ответ два уничижительных взгляда.

Почему-то Кириллу захотелось ухмыльнуться от вида озадаченного лица Баркалова. Оно говорило само за себя – Ник впервые задумался, почему ничего не знал о прошлом Кёлер, с которой они, судя по его словам, за полгода стали не разлей вода. Кирилл вот загнал вампиршу в угол играючи, и она, почти не сопротивляясь, вбросила в игру первую карту откровенности. Рассказала о матери ему, а не Нику.

Кирилл вдруг понял, что на почве ненависти к тварям, которые настырно подбирались к его Кругу, в нем проклюнулся азарт узнать о Кёлер больше. Он не так часто интересовался кем-то настолько, чтобы добровольно рваться к чужим тайнам и жаждать покопаться в них голыми руками. Что-то в Кёлер не давало ему покоя. Кирилл ждал разговора с ней, что само по себе было необычно.

Он отправил Ника и Германа на кухню, выпить кофе и успокоить нервы, а сам с тяжелым вздохом направился к Варваре. Если Кирилл не испытывал из-за смерти Ольги ничего, кроме злости и раздражения, то не стоило ждать этого же от остальных. Особенно от Варвары. Она впервые своими глазами увидела что-то столь ужасное, и он, как хороший будущий муж, должен был зайти к ней.

Кирилл тихонько постучал, и из-за двери тут же раздалось глухое «войдите». Комнату освещала красновато-неоновым светом надпись из светодиодов на стене. «Всегда улыбайся». Вопреки этому совету Варвара плакала. Ее обычно высокомерное лицо раскраснелось, а нос распух. Он поймал себя на мысли, что со слезами Варвара как будто выпустила наружу немного человечности, обычно скрытой за маской княжны Верещагиной. В эту минуту она казалась беззащитной и потерянной.

Кириллу ничего не оставалось, кроме как осторожно опуститься на кровать, рядом со свернувшейся в комочек Варварой. Она то и дело всхлипывала и шмыгала носом, никак не успокаиваясь.

— Она еще там? – со страхом спросила Варвара.

— Где же ей быть? Никуда уже не убежит. Мы ждем дежурную группу, чтобы осмотрели тело, – отрывисто ответил Кирилл, но к последним словам даже смягчил тон, сдержавшись от лишней грубости.

Он протянул руку и мягко погладил Варвару по голове, ощущая под пальцами гладкий шелк волос. Почувствовав молчаливую поддержку, она разрыдалась еще сильнее.