Книга Диспноэ, страница 199 – Юлия Арвер

Как бы Лиза не отнекивалась, Алан чуть ли не пинками загнал ее на кухню, где аппетитно пахло ухой. Домовой достал тарелки и деловито забрался на небольшую лесенку, чтобы достать до плиты. Лиза, поджав губы, подумала о своем домовом, который остался в квартире Воронцова. Сегодняшний день выдался слишком суматошным, чтобы перевозить его в дом Алана. В суете Лиза даже ловила себя на мысли, что забывает о вчерашнем взрыве.

«Сейчас, наверное, оба ворчат, что мне не место в штурмовой группе. Предатели», – со злостью думала она, прихлебывая бесподобную уху. Лиза вышла бы замуж за Алана только ради этого – вкусной еды каждый день, готовить которую придется не ей. И плевать, что он годился ей в дедушки. Еще несколько лет, и Лиза будет выглядеть старше него. Увы, демоны перестают стареть, когда их магия полностью раскрывается. Как правило, происходит это немного позже окончания полового созревания. Поэтому Лиза ни разу не встречала демонов средних лет.

— Ты напоминаешь ежа, Лизавета. Надулась, нахохлилась, иголки выставила. И все почему? Потому что о тебе позаботились? Я не питаю теплых чувств к Воронцову-младшему, но сегодня он прав, – сказал Алан, когда его тарелка опустела.

— В чем прав? В том, что пытается задвинуть меня подальше? Я не слабачка. Не надо меня оберегать!

— Разве ты сама не стремилась бы уберечь его от опасности?

Во взгляде Алана появилась та самая хитринка, из-за которой казалось, будто он смотрит прямо в душу.

— Я не устраивала сцен, чтобы он не ехал завтра на болото.

— Потому что знаешь, что он не может не поехать. Воронцов – начальник, дворянин с этой их долбаной честью. Ни ты, ни я не можем представить себе, чтобы он отсиживался за вашими спинами. Как и Нико. Но ты – другое дело.

— Потому что я девушка и поэтому слабее остальных? – буркнула Лиза с таким видом, будто ее сейчас вырвет.

— Потому что он в тебя влюблен, тупица.

Вот теперь Алан смотрел на нее, как на полную дуру. Лиза захлопнула рот и вытаращилась в ответ.

— Как и ты в него. Нет ничего необычного в том, чтобы оберегать того, в кого ты влюблен.

— Чушь не неси, Алан. Я для него – просто девочка-полукровка, которую он пожалел в детстве, – пробормотала Лиза и прикусила язык. Брови Алана в изумлении поползли вверх. Он не знал историю их знакомства. Болтун – находка для хамелеона.

— Какое у вас любопытное прошлое. Обожаю любовные драмы в жизни: и в своей, и в чужой. Однако я как мужчина могу сказать, что во взгляде Воронцова нет жалости. Он смотрит на тебя, словно голодал несколько дней и увидел перед собой любимое блюдо. Воронцов, конечно, шифруется, но у меня-то глаз наметан на подобные вещи.

«Если я однажды и женюсь на вашей дочери, то уж точно не на младшей».

Лиза почувствовала, как сердце заколотилось о ребра, а злость сменилась замешательством. Уверенность в том, что все вокруг считают ее никчемной и жалкой, проросла слишком глубоко, затмив здравый смысл. И пусть умом Лиза понимала, что в запрете Кирилла больше беспокойства, уязвленная гордость вопила, чтобы Лиза обязательно доказала, насколько сильна и полезна. Куда спрятаться от собственной никчемности, она за двадцать четыре года так и не придумала.

— Я живу на свете шестьдесят девять лет и влюблялся не единожды. У меня хватает опыта, чтобы сделать один-единственный вывод: слова о любви ничего не стоят. Они заезжены и облиты дерьмом человеческой лжи. Имеют значение только поступки. Слова могут в корне отличаться, их может и вовсе не быть, но поступки красноречивей всего. Я привык судить о любви по одному простому критерию: готов ли ты в беде закрыть собой того, в кого влюблен. Если готов, это то самое чувство. Если нет, то нет.