Книга Целительница из иного мира, страница 15 – Вивьен Ламур

— Ну как? — спросила я, хотя по его лицу все уже было понятно.

— Чудно… — прошептал он, сгибая и разгибая пальцы. — И впрямь… легче. Не жжет.

— Вот видишь, — я с торжеством поставила на прилавок глиняный горшочек. — А это – гусиный жир с добавлением ромашки, только покрепче, чем я для бабушки делала. Самому-то тебе делать некогда?

Он покачал головой, уже без прежнего скепсиса.

— Некогда.

— Вот и мажь руки толстым слоем, прежде чем за рыбу браться. Жир не даст соли и слизи въедаться в раны, будто невидимые рукавицы, а ромашка зуд снимет и воспаление. Будешь теперь делать, как я сказала?

Элайджа взял горшочек, покрутил в руках, понюхал. Пахло уже не просто жиром, а легким цветочным ароматом.

— Ладно уж, Аннушка... — на его суровом лице тронулся лед недоверия, и в глазах появился проблеск уважения. — А бабку Марту... это ты тоже... тем же самым? Чудо там какое сделала, что она слышать стала?

Я махнула рукой, делая вид, что ничего особенного не произошло.

— Какое чудо? Просто уши у нее грязные были, вот и вся правда. Застоялось там все, пробки серные. Я их вынула и слух вернулся. Как и твои руки. Ничего тут волшебного нет, поверь. Простая наука: гигиена да забота. Почистил, защитил и жить легче.

Он внимательно смотрел на меня, в его взгляде боролись недоверие и рождающееся понимание.

— Наука... — протянул он, словно пробуя новое слово. — Ну, коль твоя наука и впрямь помогает... Буду делать, как говоришь. Спасибо, Аннушка. Уж больно рукам-то полегчало.

Возвращалась я домой с чувством, что земля под ногами становится тверже. Один шаг сделан. Потом будет второй, третий… Сначала куры, потом сосед… Маленькие победы, которые складывались в большую стратегию выживания.

И где-то там, на горизонте, маячило поместье и имя лорда Калдвелла. Но до них нужно было еще дорасти. А пока что предстояло научить Элайджу мыть руки овсяным киселем и дождаться от кур первых яиц. В этой жизни приходилось радоваться и таким, казалось бы, незначительным вещам.

Воздух в лавке Элайджи за неделю изменился. Теперь он был не просто густым от запаха рыбы и дыма, а отдавал еще и легким, цветочным духом ромашки, смешанным с терпким ароматом овсяной слизи. Я вошла без стука, застав его за тем же занятием: переборкой вчерашнего улова. Но на этот раз его движения были не такими резкими, а на лице меньше гримас боли.

— Ну как, руки слушаются? — спросила я, подходя к прилавку.

Он поднял взгляд, и в его глазах я увидела не привычную усталость, а живое любопытство.

— Чудно, Аннушка, чудно, — протянул он, разворачивая ладони. — Трещины подживают, краснота спала. Даже чесаться перестало. Эта твоя... слизь... помогла.

Сердце екнуло от тихой профессиональной гордости. Первый этап – гигиена и снятие острого воспаления – был пройден. Но я знала, что это лишь начало. Кожа его рук все еще была грубой, утолщенной, как старый пергамент. Ей нужно было вернуть эластичность, а главное – создать надежный барьер, который защитит ее от ежедневной атаки солью, слизью и водой.

— Это хорошо, — кивнула я. — Но теперь нужно кожу восстановить. Чтобы она не трескалась снова. Нужна новая мазь. Покрепче.

— Опять твои травки? — он хмыкнул, но в его голосе не было насмешки, лишь готовность слушать.

— И не только. Мне нужен пчелиный воск. Совсем немного, с горошину. Сможешь в городе раздобыть, когда поедешь?