Книга Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей, страница 4 – Ли Литвиненко

Планы спутала зима. Сейчас казалось, что все это было так давно…

Волчица медленно приблизилась к кромке леса. Здесь, под зашитой густого терновника, можно устроить наблюдательный пункт и с безопасного расстояния присмотреться к этим… людям.

Бёрк знала о жизни других народов в основном из своей книги сказок и немного из бесед постояльцев гостиницы и рудокопов. Россказни Татимира можно в расчет не брать – в них половина брехни. О населявших Белый берег людях говорили очень мало, точнее – почти ничего, словно это какая-то запретная тема. Обитают, мол, только там, ходят на двух ногах – вот и все. Сфеноса такие речи раздражали. Не любил он их. Обзывал людей бледными и немощными подобиями гномов.

— Такие злобные, – сплевывал в сторону орк. – Даже своих сородичей не жалеют. Даже ребёнков.

Воображение рисовало Бёрк что-то вроде личинок короеда, неуклюже передвигающихся на двух ногах. Бледно-жёлтые, длинные и безликие существа. Уродливые. Фу. Знакомиться с такими не очень-то хотелось. Потому полная предубеждений волчица и лежала сейчас под кустом. Глупо было бы открыто подходить к деревне. Её тактика – подползти ближе и понаблюдать.

Дома как дома: окна, двери. Ничем особенным от гномьих не отличались. Только на хуторе были в основном беленые, светленькие и нарядные, а тут из потемневшего дерева. А еще заборы – высокие, массивные. Смотрелось поселение уныло. У гомов все было открыто, редко у кого даже палисадник стоял огороженным. А тут свое пространство берегли. Интересно, от сородичей или дикого зверья?

Из труб поднимались тонкие струйки дыма. Пахло вкусно едой. Хлебом. Кашей. Волчица облизнулась и сглотнула подступившую слюну. Вот бы сейчас тарелку каши… Мечтательно прищурилась. Но нельзя! А то без шкуры можно остаться.

Калитка крайнего двора скрипнула и распахнулась. Хлипкая конструкция перекосилась и свисла на одну сторону. Со двора спиной вперед выдвинулась укутанная фигура. Как странно ходят эти люди, разве это удобно? По движениям и осанке, сгорбленной тяжестью прожитых лет, Бёрк определила, что это пожилая особь. И покашливала она характерно, и бормотала столетним голосом. Бабушка. Бёрк смогла рассмотреть даже край ее лица – совсем немного сморщенной кожи, не прикрытой низко надвинутым пуховым платком. Ничего необычного. Бледная, желтоватая, совсем как у Адуляра.

Ступавшая задом наперёд бабка тянула на веревке упрямо упиравшуюся скотину непривычной наружности, похожую на… козу? Только здоровенную, размером с двухмесячного теленка. Бёрк присмотрелась. Татимировы козы были… как козы. Черно-белые, поджарые, шустрые. Много мельче. Шерсть торчком, знатные закрученные рога. Всегда начеку, всегда готовы шкодить и пакостить. А эта? Серенькая. Даже серебристая, мех как драгоценный. Помнится, у Татимира был подобный воротник. Денег стоил немалых.

— Выделан из голубой норки. Вот! – гордо хвалился харчевник. – В наших лесах такого зверя не встретишь. Заморский.

— А почему голубой? – не прониклась уважением Бёрк. – Серый. Зачем врать? Как ни назови, серый он серый и есть. Или норка ваша постирана? Полиняла, что ли?

Ох как взбесился тогда Татим! Раскричался, обозвал невеждой. Даже кинул в нее чем-то. Глядя сейчас на упрямившуюся животинку, Бёрк вспомнила дорогой воротник. Вот такая же гладенькая и мягкая была шкурка. Может, так выглядела в живом виде эта диковинная норка? Или все-таки коза? По строению тела скотинка очень походила на крупную козу, но с толку сбивало отсутствие рогов и длинные уши. Очень длинные, не уши прямо, а косы. Мягкие, на солнышке полупрозрачные, розовенькие. Может, редкая козья порода?