Книга Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей, страница 34 – Ли Литвиненко

— У Медеи случилось. А ведь жила всем на зависть и горя не знала. – Берта прикрыла дверь, села на полати и продолжила со скорбной улыбкой: – Она ведь не из простых. Богатого купца дочь. Говорят, женихи к ней в очередь стояли, из самой столицы свататься ездили. Неудивительно, ведь красота и деньги – редкое сочетание. А Медея красавицей была. Медные косы ниже пояса, голубые глазищи на пол-лица. И сейчас очень милая, если бы не рубцы… Она вышла по любви. Видный у нее муж был, красавец. О чем еще мечтать? Забеременела.

— У нее детишки есть? – заинтересовалась Бёрк.

Теперь понятно, почему у девушки такая печаль в глазах – ее разлучили с ребеночком.

— Нет, – замотала головой Берта. – На пятом месяце ходила, когда мор грянул. Муж ее, тоже купец, все время в разъездах был. Медея со своими родными жила, хоть и замужем. На лето решили все в деревню из города поехать – отцова там родня, бабки… Тихое место, вдали от городской суеты… А ту сторону – раз! и Красным мором накрыло. Она одна из всех и выжила. Только живот скинула. Лихорадкой все тело выжгло, дите мертвое родилось. Мальчик…

— Мальчик… – Бёрк, словно защищая своего малыша, накрыла живот руками.

Девушки скорбно замолчали.

— Так вот, – отряхнула подол Берта. – Живой родни со стороны Медеи не осталось, кто хоть какой-то вес в городе имел, а муженёк быстро к ущербной охладел. Дал ей в деревне две недели отлежаться. Сам и носа не показал – боялся заразы. Вот как любил! Потом повозку нанял и сюда ее отправил. К нам. В вечное забвение. Ему от этого мора только прибыль досталась. По закону ведь как: мужчина, супруга которого переболела Красным мором, считается вдовцом. И он в полном вправе завести новую семью. Что и сделал ее ненаглядный муженек уже через полгода. А в довесок все Медеины денежки безутешному вдовцу остались.

— Как вы узнали? – удивилась такой осведомленности Лучана.

— Так нашлись добрые люди, через возчика записочку прислали. Думаю, новая жена постаралась. Наверное, поздравления хотела получить.

— А Медея? Очень о любимом горевала? – Бёрк прониклась историей и искренне сочувствовала девушке.

Вот так потерять все – ребенка и любовь…

— Медея? Думаю, когда записку получила, не горевала уже. Её сюда сразу словно каменную привезли. Не знаю, как по мужику, а о ребенке она горевала. Сильно. Первое время все рассказывала, рассказывала… И про приданное, которое малышу вышивала, и про колыбельку… Потом замолчала, озлобилась на всех. Не простила людям предательство. За всю свою жизнь здесь ни разу не смеялась, редко с кем разговаривает и вообще держится особняком. Но, в отличие от других, она никогда не плачет, а у нас, проклятых девчонок, это частенько бывает. А вот сегодня просто чудо случилось. Так тебя защищала…

Берта оглядела Бёрк, задержала взгляд на ее животе.

— …Не обижайся, но я думаю, не о тебе она печется. Ребеночка ей хочется понянчить. Не погибло в ней материнское начало. – Берта взяла оборотницу за руку и заглянула в глаза. – Ты уж пожалей ее, не отталкивай. Она хорошая. Резкая, конечно, временами. Балованная ведь росла. Только как человек она хорошая. Настоящая. Может, оттает.

— Хорошо. – Бёрк смущённо улыбнулась. – Постараюсь не вредничать.

Оборотница даже обрадовалась присутствию в обиталище такой женщины. Ведь сама она ни о детях, ни о родах ничего не знала. Последнее время ее стали донимать страхи. Как? Что? А теперь появилась надежда на поддержку.