Книга Дотронуться до сердца, страница 32 – Дина Артёмкина

На соседней лестнице, в коридоре – повсюду были люди, и от этого знакомый текст звучал по-новому. Федор ронял фразу за фразой – весомо, неспешно и в то же время без лишнего пафоса. В холодном свете галогенки он казался почти призраком – от маски и белой одежды исходило едва заметное голубое сияние. Тася и Виля тоже светились. Стены и ступени, одетые бумагой, слегка голубели. За окном, которое было закрыто бумагой, закаркала ворона. Милена сглотнула накопившуюся слюну. Она стояла, облокотившись о стену возле окна, и старалась не делать лишних движений. Со своего места она видела макушки зрителей, но свет мешал разглядеть выражения лиц. Никто не уходил. Наоборот, на чердак ДК поднимались все новые зрители.

Вам кажется, мы связаны невидимыми нитями. Так и есть. Эти нити навсегда, но сейчас мы хотим ослабить их, мы хотим быть свободными. И если вы видите в нас только собственные отражения, вы заблуждаетесь. Мы сами по себе. Мы другие. Мы отдельные люди. И мы хотим, чтобы вы видели нас, а не придуманные вами образы.

Егор и Вероничка медленно, в рапиде, начали танцевать вальс. Виля и Тася, стоя друг напротив друга, повторяли один и тот же набор действий. Виля выбрасывала руку вперед в негодующем жесте, Тася закрывала лицо руками, через мгновение опускала их вдоль тела, а потом все повторялось.

Посмотрите, за этими масками живые люди! Вам страшно. Вы боитесь заглянуть нам в глаза, ведь в нас, как во всех людях, борются светлое и темное. Мы можем быть жестокими, слабыми, злыми, но это не повод прятать нас в скафандры и видеть только то, что вы хотите видеть.

Пора! Милена легонько оттолкнулась от стены, ощутила в руке тяжесть масок, не спеша спустилась по ступеням и протянула маску девушке, которая стояла ближе всего. Та поколебалась мгновение, но все-таки взяла маску и медленно, будто завороженная, поднесла ее к своему лицу. Милена двинулась в поисках следующего зрителя и боковым зрением увидела, как Ренат и Петя тоже предлагают зрителям примерить маски.

Вы думаете, что знаете нас вдоль и поперек, но мы другие. Вам кажется, у нас ваши руки и ваши глаза. Но это наши глаза и наши руки. Перестаньте бояться, загляните нам в душу. Внутри не только лень, злоба и непонятная музыка. Внутри нас – любопытство, радость и сила.

Все маски розданы. Милена безжизненно опустила руки и склонила голову вниз. На несколько секунд стало тихо. Только бумага шуршала под ногами Егора и Вероники. Мгновение, еще одно. Почему ничего не происходит? И тут снова зазвучал голос Федора.

Мы здесь. И если вы перестанете бояться, то увидите нас настоящих, живых. Без масок.

Милена, Ренат и остальные двинулись к зрителям. Медленно, шаг за шагом, приближались к тем, кто оказался в первом ряду. По рукам побежали мурашки. Мальчик лет десяти ойкнул и спрятался за маму. Милена оказалась лицом к лицу с девушкой, которой дала первую маску. Сквозь прорези на нее смотрели два карих глаза. Раз, два, три. Пора. Милена сняла свою маску и улыбнулась. Мгновение ничего не происходило. А затем девушка тоже освободилась от маски.

Над лестничным пролетом снова повисла тишина, а затем раздался звук рвущейся бумаги: Федор, который на протяжении перформанса сидел на широком подоконнике, встал во весь рост и проделал дыру в бумаге, закрывавшей окно. Милене даже не пришлось поворачиваться, она так явственно ощущала происходящее, будто на затылке у нее открылась вторая пара глаз. Полоски обоев, закручиваясь, падали на пол. Рывок, еще рывок, шелест большого куска бумаги. Скрип открывающейся форточки. В следующее мгновение в глазах зрителей отразилось вечернее небо. А потом они начали аплодировать. Милена быстро обернулась. Федор вполоборота к зрителям стоял на подоконнике и смотрел в окно. По замыслу он должен был снять маску перед тем, как открывать форточку, но она по-прежнему была на нем – белая с серебристыми всполохами фольги на щеке, Федор сам добавил их, когда маска была готова. Видно, забыл снять. «Только обещает, а потом что-нибудь случается!» – услышала она голос Веронички. И тут реальная Вероничка толкнула ее в правый бок. А у левого уха прозвучал громкий шепот Егора: