Книга В плохих парней не влюбляются, страница 161 – Даша Коэн

Я помню, как это было.

Август. Ливень как из ведра. А я без дождевика. Астахов галантно предложил мне половину своего зонта, чтобы я могла добежать до машины с водителем. Мы перекинулись парой слов и разошлись, а потом какое-то время просто здоровались друг с другом. Не более.

И где-то лишь через месяц только стали общаться ближе.

Мы после тренировки зашли с девчонками в ближайшее кафе. За соседний столик сели кампания парней, которые были уже шапочно нам знакомы. Один из них был Никита. Мы обменялись кивками. А потом уж не знаю как, но разболтались и сдвинули столики, чтобы быть поближе друг к другу.

Так и начали общаться. Я узнала, что Астахов старше меня на два года. И что ходит он в эту секцию лишь спарринговаться, а плотно тренируется в другом месте, у частного тренера и вообще серьезно занимается боксом, а не машет кулаками забавы ради. Я тоже рискнула похвастаться своими успехами на татами. Так и спелись.

А потом парень задал мне в принципе закономерный вопрос:

— Почему такая красивая девушка до сих пор одна?

А я, возьми, да и вывали на него всю правду.

— Потому что я не хочу, чтобы кому-то снова выбили зубы и сломали нос.

— Воу! — ошарашенно выпучил на меня глаза парень.

А затем уточнил:

— Отец строгий, что ли?

Если бы…

Пришлось объяснять более подробно. И я особо не стала скрывать от Никиты, что за моей спиной перманентно маячил неадекватный персонаж, который с чего-то решил, что я его собственность. Ну, потому что, зачем мне новые неприятности?

Да и жалко было парня.

Объективно ведь красивый: острые скулы, квадратная челюсть с ямочкой на подбородке, легкая горбинка на носу — след боевой славы. Высокий, всего на пару сантиметров ниже Царенова. Статный. Плечи широкие, движения уверенные. Он не суетился, и это в нем подкупало. Он знал себе цену и был уверен, что не продешевил. И глаза его, серо-голубые, смотрели пронзительно и ровно.

И только один был существенный минус — стригся Никита, как мой персональный ночной кошмар — под короткий русоволосый ежик. А в остальном же…

Мечта, а не парень.

С ним было приятно общаться. Он прекрасно и не плоско шутил. Не смущал и не бесил меня чрезмерными подкатами. И вообще, вел себя…

Правильно.

Не давил. Не смотрел липко. Не заставлял меня нервничать, что наше общение слишком рано выйдет за рамки чего-то большего, чем просто дружеский треп. А мне это только и было нужно, потому что я смотрела в серые глаза Астахова, а видела почему-то карие — Царенова. И все сравнивала зачем-то этих двоих.

Смех.

Запах.

Манеру держаться.

Это было так глупо. Где хороший парень Никита, и где плохой — полугрузинский прохвост? Да уж…

Но сердце мое боялось чувств. Оно будто бы остерегалось кинуться в омут с головой. Оно чего-то выжидало, прислушивалось к себе. В панике замирало, замечая улыбающегося Царенова в институте. Дрожало нервно, когда я видела, как он усаживал в свой здоровенный черный "Гелендваген" очередную влюбленную в него дурочку. И оно же заставляло мою кожу генерировать целые полчища мурашек, когда наши глаза с болезненным лязгом напарывались друг на друга.

Но мне так отчаянно хотелось вырваться из этого порочного круга, где, куда ни сунься, на меня рычал озлобленный, обезумевший цербер, не давая мне свободы.