Книга На полпути к падению, страница 87 – Виктория Цой

— Я люблю тебя! — кричал он, а вместе с ним и его душа. Машина выехала на трассу, скрывшись за поворотом. В тот момент Альберт Романовский впервые заплакал. От бессилия, от несправедливости, от жестокой жизни.

Месяц сменялся другим. Жизнь превратилась в ничто. Не имела смысла работа, не имела вкуса еда. Пустота, боль. Как он ещё не сошёл с ума — непонятно. В школе всё всплыло, как только закончились зимние каникулы. Все, кому не лень, твердили о несчастной любви Романовского и Чадовой, называя их пару Ромео и Джульетта, а Вовку — Отелло. Этакая смесь двух знаменитых произведений. Вовку после последнего случая определили в психиатрическую клинику, где ему предстояло долгое лечение.

Мать, одноклассники поддерживали как могли. Натка плакала, переживала. Экзамены Романовский сдал на тройки, и то скорее учителя с закрытыми глазами ставили. На вручение аттестата не явился. Натка принесла домой. От Ани не было ни письма, ни звонка. Каждый день он по привычке приходил к её дому по утрам, но кроме незнакомых людей никого не видел. Заходил к тёте Тане, в надежде, что дверь ему откроет Одетта. Робко взглянет, улыбнется, а потом встанет на цыпочки и поцелует.

Тётя Таня качала головой:

— Даже не звонила, засранка. Ни письма, ни весточки.

Аня исчезла, словно её никогда не было. И только золотое кольцо служило единственным напоминанием о ней. Его Альберт не снимал, никогда. Даже в душе.

— Завтра выпускной, Алик, — напомнила Натка, придя к нему в очередной раз.

Одноклассница пришла домой, проведать, не умер ли он. Они сидели на кухне. Перед ним уже остывший чай.

— Я не пойду, — бесцветным голосом ответил Альберт.

— Только попробуй! — прошипела Натка. — Ты обещал мне первый танец!

Обещал. Обещание… такое знакомое слово. Он слышал его… Аня говорила! В памяти всплыла их последняя встреча. Одетта обещала прийти. Обещала пойти с ним на выпускной и будет одета в чёрное платье. Она сдержит его. Должна. Иначе он погибнет.

— Хорошо, — чуть оживился он.

На торжественную часть с концертом и благодарностями не пошёл. Наряжаться тоже не стал: белая рубашка, лента выпускника 2003, чёрные брюки. Отмечали тремя классами в ресторане. Без алкоголя, с тамадой, всё мирно со стороны. Правда, родители «под шумок» все-таки подсуетились: вместо сока налили красное полусладкое в тетрапаки. Праздник же, все понимали. Столы ломились от различной еды: оливье, картошка, курица, салаты, компоты. Весёлый тамада устраивал конкурсы. Смех, веселье, прощание со школой. С полным безразличием он обводил взглядом зал.

Романовский ничего не ел, не сводя глаз с входа, пил сок. Он бы узнал её из тысячи. Одетты не было. Не пришла. Пока не пришла. Обещала. Значит, придёт.

— Вот ты где, — села на свободный стул Натка. На ней сиреневое длинное платье с пышной юбкой. Высокая причёска с блестящими штучками. Накрасилась. — Идём.

— Куда?

— Танцевать. Первый танец. Помнишь?

Он не помнил, но ведь обещал же. Обещание нужно сдерживать. Неохотно встал, взял её за руку. Полупустой танцпол, медленная музыка. Натка обняла его за плечи, прижалась всем телом. Альберт расслабился, позволил музыке вести. И тут, когда обещание почти выполнено, чьи-то тёплые губы прижались к его. Он замер, не шевелился, голова соображала туго. Ему сделалось тепло, уютно, исчезли переживания, пока… пока он не заметил до боли знакомый силуэт в чёрном длинном платье. Серые глаза смотрели прямо на него, на лице исказилась гримаса боли. Тут же отпрянул, оттолкнул от себя, увидев раскрасневшуюся перед собой Натку.