Книга На полпути к падению, страница 45 – Виктория Цой

— Ты как? Чего в школу не пришёл? — поинтересовался у него Алик.

Вовка здоровался со всеми за руку, а когда очередь дошла до брата, сделал вид, что не заметил.

— Вовка, — позвал Альберт.

— Тебе какое дело? — огрызнулся брат и посмотрел с презрением. Словно перед ним — пустое место.

— У тебя всё нормально?

Вовка опять проигнорировал и, пройдя мимо, задел его плечом. Романовский отвечать не стал. Сдержался, догадываясь, что это из-за Ани.

Обычно они делились на две команды, сооружая из снега две стены. Когда обе постройки были готовы, начинался обстрел, борьба за свою территорию. Одни делали снаряд, другие, более ловкие, атаковали. Для этого нужен был снег, много снега. А к вечеру его как раз выпало достаточно.

Ребята всё подходили: двое парней из соседнего двора, Натка, Маша из одиннадцатого «Б», Стелла, Ира, Серёга и остальные. Не хватало только Ани.

— Пойду схожу за Анечкой, — предупредил Вовка.

— Куда же без Анечки, — рассмеялась Натка, закатив глаза. А затем в удивлении подняла брови на Альберта, мол, а ты? Он тоже пошёл. Следом.

Он догнал брата на полпути к её дому. Говорить ничего не стал. Не видел смысла. Всей школе уже было известно, что братья Романовские любят новенькую Чадову.

Вовка взял маленький камешек, кинул ей в окно, попав с первого раза. В окне замаячило два силуэта, затем оно со скрипучим шумом распахнулось, и выглянула девушка, от которой сердце каждый раз то замирало, то билось словно ненормальное. Тёмные волосы были собраны в высокий хвост, на ней длинная футболка зелёного цвета, скрывающая стройную фигурку. Романовский не мог оторвать глаз. До чего же красива была Аня. В любом виде прекрасна!

— Вы чего там творите?! — крикнула она, глядя на них строго.

— Анечка, идем играть в снежки! Смотри, какая прелестная погодка!

— Даже не знаю.

— Не надо ничего знать. Ребята уже ждут. Ты только выходи!

Аня смотрела сверху вниз на парней, краснея под пристальным взглядом Альберта, который при виде неё не проронил ни слова, но не мог оторвать глаз.

— Хорошо. Сейчас спущусь. Только камни в окна больше не кидайте!

— Как скажешь, Одетта, — отсалютовал Альберт, совсем забыв что они не одни. Совсем забыв, что рядом стоял Вовка.

— Что ты только что сказал? — подозрительно тихо и медленно произнес.

— В смысле?

— Ты назвал её Одетта?!

— Вовка, я хотел ска….

Он не успел договорить, потому что слова растворились в воздухе. Потому что тот, кто считался кровным родственником, нанёс удар. Неожиданный. Сильный. Острая боль пронзила в районе щеки. Перед глазами на долю секунды потемнело.

— Анечка моя! — неестественно зарычал Вовка. — Одетта? Прозвище ей ласковое дал? А может Анечка сама тебя попросила?! Она моя!

Второй кулак прилетел незамедлительно в рёбра. С неистовой яростью и откуда-то взявшейся силой Вовка наносил удары. Шок. Непонимание. Альберт пятился назад, то пропуская, то уворачиваясь от ударов. Драться он не собирался. Не с ним.

— Ты гонишь что ли? Дай договорить!

— Заткнись! Ты незаконнорождённый! Байстрюк! Сын падшей женщины!

Дальше пелена на глазах. Сердце, стучащее в голове, резкая боль в груди, не физическая, она была в сотни раз сильнее всех взятых ударов. Нехватка воздуха и лицо матери, которую родной племянник только что обозвал шлюхой. А ведь она не сделала ему ничего плохого. Наоборот, просила Альберта относится к нему хорошо, тот ведь рос без родителей.