Книга Трагическое искажение, страница 34 – Анастасия Ватутина

— Пожалуй, завтра с утра этим и займусь, — задумчиво пробормотала Тася.

— Таисия, но погружайтесь в историю осторожно: прошлое может слишком сильно затянуть вас в свой плен, лишая настоящего. И будущего.

Городской архив располагался в одноэтажном каменном здании недалеко от центра города. В прохладном зале, где гуляло гулкое эхо, Тасю встретила приятная, чуть полноватая женщина.

— Меня зовут Алла, — с улыбкой представилась она и выжидающе уставилась на Тасю.

Выслушав Тасин сбивчивый запрос, Алла кивнула и проводила ее к столику у окна.

— Не стесняйтесь обращаться ко мне, если понадобится что-то еще. Вы пока располагайтесь, а я принесу бумаги. Баргины были видным семейством в нашем городе, а самоубийство единственного сына стало громким делом, которое освещали все газеты. Материалов много, поэтому не сомневаюсь, что вы найдете, что ищете.

Тася поблагодарила улыбчивую Аллу и приготовилась ждать. Она думала, что ее интерес к старому делу вызовет ненужные вопросы, но Алла не выказала ни капли удивления и с готовностью взялась помогать Тасе. На столе уже высилась внушительная подшивка пожелтевших от времени газет, и Алла продолжала приносить все новые и новые материалы.

— Полицейское расследование, — с гордостью сказала Алла, пристраивая поверх кипы газет объемную папку.

— Спасибо, — Тася развязала шнурок и вытащила хрупкий лист бумаги.

— Расскажете, если найдете что-нибудь интересное? — Алла молитвенно сложила на груди руки, и Тася клятвенно пообещала, что обязательно поделится с ней всей информацией, которую только сможет раскопать.

Она вернула полицейский отчет обратно в папку, решив оставить его напоследок, и принялась за чтение старых газет.

Алла была права, когда сказала, что самоубийство Владимира Баргина вызвало общественный резонанс. Исходя из того, что прочитала Тася, Владимир был человеком во всех смыслах положительным. Закончив учебу в императорском Московском университете, он отправился на русско-японскую войну, откуда вернулся награжденным Георгиевским крестом.

Друзья и знакомые отзывались о нем как о спокойном, уравновешенном и надежном товарище, который с уважением относился к другим, почитал родителей и был исключительно галантен с дамами. Потому новость о его самоубийстве вызвала шок у всех, кто его знал, а причины, которые раскопал журналист одной посредственной газетенки, никак не вязались с образом интеллигентного молодого человека. Зацепившись за это противоречие, пронырливый журналист выдал целую серию статей, в которых старательно очернял младшего Баргина, с каждым разом придумывая все более и более грязные подробности его частной жизни.

Так выходило, что по возвращении с войны, Владимир принялся устраивать разгульные вечеринки, на которых собиралась вся «золотая молодежь» того времени. Шампанское на этих встречах лилось рекой, а заканчивались они всегда тем, о чем и писать неприлично.

Тася усмехнулась про себя, рассудив, что этот журналюга, имей достаточно доказательств тому, что Баргин устраивал оргии в своем имении, непременно описал бы их во всех подробностях, а не ограничился грязными намеками.

Ей отчего-то не верилось, что Владимир был кутилой и повесой, она была уверена, что его самоубийство не стало следствием «хмельного тумана, помутившего неустойчивый рассудок», за ним крылось нечто гораздо более серьезное.