Книга Лаки, страница 54 – Марисса Стэпли

— Где мне ещё быть и что ещё делать, кроме как ждать, чтобы провести с тобой время, и мчаться, как только ты позвонишь? — Он поцеловал её, потом посмотрел в глаза. У него была эта привычка смотреть на неё сосредоточенно и заинтересованно — будто видел её каждый раз впервые. — Где мне ещё хотеть быть, кроме как с женщиной, в которую я влюбляюсь? — пробормотал он.

Женщина. Влюбляется. Он давал ей ощущение взрослости. Но она отстранилась. — Мы почти не знаем друг друга, — заставила она себя сказать — слыша голос отца, как мало ей ни хотелось. — Как мы можем влюбляться?

Его улыбка стала шире. — Это значит, ты тоже влюбляешься в меня?

— Алекс. Думаю, ещё рановато говорить наверняка…

Он засмеялся. Самолюбие его явно не было уязвлено. Он был такой лёгкий в общении, такой простой рядом. Такой уверенный в них. — Ладно, ладно. Надо узнать друг друга лучше. Меньше поцелуев, больше разговоров, верно? Так что — что ты хочешь знать?

— Может, будем целоваться и разговаривать, — сказала она с улыбкой. — Где ты родился?

— Здесь.

— Твои родители здесь живут?

Тень прошла по его лицу.

— Родители умерли, — сказал он.

— Прости, не нужно было…

— Нет, всё хорошо. Просто… до сих пор трудно об этом говорить. Наверное, всегда будет.

Он поднял руку и провёл пальцем по её челюсти, потом поцеловал её.

— Какими они были?

— Замечательными родителями. Настоящими искателями приключений. У папы был маленький «Сесна», который он держал на нашей даче у Маир-Вудс. Мы проводили там всё лето, выбирались туда при первой возможности по выходным.

— Что случилось? — прошептала она, сердце сжалось от сочувствия. Представить только — иметь всё это, любящую семью, обоих родителей — и потерять.

— Отказ двигателя. Разбились. Мне было плохо в тот день, и мне было всего восемь, так что я остался дома — с няней. И… выжил.

— Алекс. Мне так жаль.

— Я всё ещё помню, каково это — летать с ними. — Его голос звучал издалека. — Каким маленьким казался мне мир оттуда, сверху. И каким большим чувствовал себя я. Каким важным, каким особенным — там, смотришь вниз… С тех пор всегда хотел снова.

— Мы купим самолёт когда-нибудь, — сказала она автоматически, отчаянно желая вернуть ему радость.

Он снова засмеялся — грусть слетела быстро. — О, купим? — сказал он. — Но мы же знакомы всего несколько недель — как мы можем влюбляться и планировать покупку маленьких самолётов…

Он не закончил. Они снова целовались. Наконец она вынырнула и прильнула к его груди.

— Что было потом? — спросила она.

— После родителей…?

— Да.

— Ну, было нелегко. В основном меня растили в приёмных семьях. А теперь, после восемнадцати, я сам по себе. У меня паршивая квартира — ты знаешь, там слишком грязно, чтобы тебя туда приглашать. Но у меня большие планы на будущее.

— Очень жаль о родителях, — сказала она.

— Не жалей. Всё хорошо. Ну же, дальше. Что ещё хочешь знать?

Они сели лицом друг к другу. Любимый роман? Его — «Великий Гэтсби». Её выбор был труден: между «Деревом растёт в Бруклине», «Возлюбленной» и «Играй как задумано». — Но вообще-то сейчас я читаю много рассказов, — сказала она, немного смущаясь. — Мне обязательно выбирать между рассказами и романами?

Он засмеялся. — Не паникуй. Со мной тебе не придётся ни от чего отказываться.

Оба любили старое кино. Его любимым был «Асфальтовые джунгли». Её — «Топкапи», но с нежностью — «Моя прекрасная леди». Оба любили мороженое больше чипсов, собак больше кошек. — Надо завести собаку и самолёт, — сказал он.