Книга Лаки, страница 38 – Марисса Стэпли

— Не понимаю, почему, по-твоему, у меня больше шансов со Стеф и Дарлой, чем с человеком, у которого есть кровная связь со мной. Мне нужна надёжная опора.

— Тогда Присцилла. Эта женщина может сделать что угодно.

Всякая надежда, с которой Лаки пришла, улетела в зарешёченные окна. — Ни за что.

— Она поможет. Надо будет отстегнуть ей долю, конечно…

— Эта женщина — змея.

— Я бы не заходил так далеко. Она изменилась. Тюрьма либо делает человека хуже, либо лучше. Теперь она управляет женским приютом в Фресно…

— Она сидела едва четыре года…

— К тому же ей будет интересно узнать, куда подевался её драгоценный Кэри, не думаешь?

— Понятия не имею, где он.

— Но ты можешь дать ей понять, что знаешь.

— Одна минута! — крикнул охранник.

— Что, если я позвоню Присцилле завтра и скажу, чтобы она тебя ждала?

— Прошу тебя, не надо. И никому не говори про этот билет. Обещай мне. Это должно остаться только моим.

— Ну-ка, уважаемый. — Охранник уже был у их стола. Отец поморщился при виде него.

— Ладно, — сказала она, отодвигая стул. Но отец наклонился вперёд, схватив её за руку.

— Рейес говорила тебе, что он ни на что не годится, — прошептал он. — Ты думаешь, я не знал, кто он на самом деле и что между вами что-то было, — но знал. Надо было заставить тебя держаться от него подальше.

Она отступила.

— Дядя Джон, — сказала она, сохраняя ровный тон, стараясь не терять улыбки, — он точь-в-точь как ты.

Улыбка отца угасла. — Я бы никогда не бросил человека так, как он бросил тебя.

— Сейчас же! — рявкнул охранник. Он держал отца за запястье.

— Ладно, ладно, незачем так. Не сжимай. Иду, иду. — Отец снова посмотрел на неё. — Увидимся, малышка, — сказал он, как ни в чём не бывало, как будто они были самыми обычными дядей и племянницей, прощающимися до следующего раза.

Декабрь 1993 года

БЕЛЬВЬЮ, ВАШИНГТОН

Двухуровневый ранчо светился и снаружи, и внутри. Дарла каждый год устраивала рождественский вечер на Сочельник, и соседи приходили и уходили весь день. У Блоссом на шее вместо ошейника красовался красный бант. Когда гости начали расходиться, девочки взяли собаку наверх, в общую спальню, куда им велели пойти переодеться в рождественские пижамы, лечь в постель и почитать новые книжки. Новые пижамы и новая книга в Сочельник были семейной традицией в доме Диксонов, оказывается. Лаки не знала, что сказать, когда Дарла спросила, книги какого жанра она любит. Последней книгой, которую она читала, были «Отверженные»; она оставила их в Нови, так и не узнав, что стало с несчастным Жан Вальжаном и трагической Фантиной. Но она понимала, что Дарла удивится, если девочка её возраста попросит именно такую книгу. Поэтому она попросила последнюю «Страшилку». Стефани попросила роман В. К. Эндрюс и визжала от восторга, читая, поклявшись дать его «Энди», когда дочитает.

В конце концов Стеф отложила книгу. — Не могу сосредоточиться, — объявила она. — Слишком волнуюсь. — Она почесала уши собаки. — Блоссом, если ночью услышишь оленей Санты, громко лай и разбуди меня, хорошо? — Хотя она была на год старше Лаки, Стеф всё ещё верила в Санта-Клауса — и горячо. У Лаки не поднялась рука говорить ей, что его не существует. Отец никогда не скрывал от неё правды, и несколько дней назад мимоходом сообщил, что Дарла поручила ему найти тайники для «подарков от Санты». Он ещё небрежно предложил Лаки попросить украшения — желательно золото. «Может, кулон или что-то такое. Что-нибудь, что можно переплавить, когда мы…»