Книга Выбор сделает Мальвина, страница 8 – Татьяна Миненкова

— Никит, а можно как-нибудь узнать, когда пароль был изменен?

— Точную дату не скажу, но на момент последнего сохранения настроек системы в сентябре, три года назад, он уже был установлен. Сейчас пароль «8А1809», но советую сменить его на другой.

Бесконечность-восьмерка никуда не делась, но от «Алина» осталась лишь первая буква. Дата тоже изменилась — восемнадцатое сентября. Пытаюсь вспомнить, что именно было в этот день три года назад, но на ум не приходит ничего подходящего. Обычная среда, судя по календарю. Зато теперь я уверена, что пароль компьютера Ри изменила сама. А что, если ограничение доступа к облачному хранилищу — тоже ее рук дело?

Рассеянно благодарю Никиту и снова сажусь за стол. Его помощь мне больше не требуется, но новое знание оставило больше вопросов, чем ответов. В дверях кабинета айтишник сталкивается с секретаршей.

— Осторожнее, я же чуть кофе не разлила! — ахает Виктория — хотя бы её имя, услышанное в числе первых, отпечаталось в памяти. Девушка ставит кофейную чашку на край стола: — С мёдом, Алина Владимировна, как вы просили.

Почему-то кажется, что абсолютно несерьезная нежно-розовая кружка тоже принадлежала Ри. И называя меня по имени Вика с трудом заставляет себя говорить «Алина» вместо «Арина». Нам всем придется непросто. Нельзя заменить одного человека другим, даже очень похожим внешне, а фраза «незаменимых нет», которую столько лет твердило руководство следственного комитета на совещаниях — ложь. Любой человек важен и ценен. И потребность в некоторых может встать в один ряд с потребностью есть, пить, дышать. Так с Ариной. И с Семеновым, к сожалению, тоже так.

Кофе оказывается вкусным, в меру сладким и в меру крепким — секретаршу здесь не только за длинные ноги держат. Отпивая из кружки глоток за глотком, я щелкаю мышкой компьютера, проверяя папки и файлы. В рабочем компьютере Ри творческий хаос — она любила такой, говорила, что порядок — это слишком скучно и в нем невозможно генерировать новые идеи.

Чем больше смотрю, тем больше интуитивно прихожу к мысли, что времена, когда мы с сестрой знали все секреты друг друга давно прошли, а я не заметила момента, когда это случилось. Зато теперь понимаю: Арина что-то скрывала от меня. Какую-то тайну — судя по всему, важную. Что-то, случившееся восемнадцатого сентября три года назад. Была ли эта тайна связана с ее смертью?

Правда бывает опасной, я знаю не понаслышке. Но как бы я ни зарекалась раскрывать чужие секреты, разгадка этого слишком важна. И я уверена, что так или иначе его узнаю.

Bloody Roses — drunken night

Ставлю что угодно: папа тоже сейчас вспоминает, как когда-то напротив него за столом сидела Арина. Не может не вспоминать. И не думать о том, что в живых осталась самая неудобная из его дочерей. Окажись на моем месте Ри, он выглядел бы куда счастливей, но ни один из нас не в том положении, чтобы выбирать. И всё же, Владимир Малинин выглядит довольным — в кои то веки я поступила так, как он просил.

— Боюсь даже спрашивать, как тебе на новом месте, — язвит он, лениво постукивая пальцами по столу. — Слишком кислая у тебя физиономия, Ли.

Он прав. Это тот случай, когда то, что хорошо для одного — плохо для другого. Поэтому я недовольна настолько же, насколько доволен отец и до сих пор не уверена, что поступаю правильно. Даже сваренный Викой кофе с медом, приобрел странный горький привкус.