Книга Выбор сделает Мальвина, страница 56 – Татьяна Миненкова

В кабинете мы зарываемся в документы с головой. Кофе от Виктории вылит в цветок. Костя приносит папки с отчетами, договоры с поставщиками, акты сверки. Работаем молча, изредка обмениваясь короткими фразами. К обеду у нас есть уже три подозрительных контрагента. Все они связаны с Корсаковым, и подписаны в тот период, когда он уже работал в Меркурии — после смерти Ри.

— Здесь целая система, — говорит Костя. — Схема вывода денег. Кто-то очень хорошо знал, как обойти проверки.

— Корсаков? Это было частью его обязанностей.

— Возможно. — Семенов задумчиво хмурит брови. — Я бы не торопился с выводами, но с предыдущим начальником СБ всё равно встречусь.

Предупреждаю на всякий случай:

— Корсаков наглый, заносчивый хам.

— А я самолюбивый и тщеславный позёр, — цитирует Костя характеристику, которую я дала ему самому в первые дни нашего знакомства. Кажется, он тогда и правда где-то записал эти слова, чтобы напоминать мне при каждом удобном случае. — Уверен, мы с ним поладим.

Если бы Семенов умел улыбаться, это было бы похоже на шутку, но он абсолютно серьезен.

— Можно мне с тобой? — без особой надежды на успех прошу я и получаю именно то, чего ожидала.

— Нет, конечно. — Поднимаясь из-за стола, он даже не смотрит в мою сторону. — Со своей работой я вполне могу справиться сам.

Костя снова выставляет границы — слишком далекие от тех, к которым я привыкла. Отвожу взгляд, чтобы он не увидел, как после его слов слезы заволокли глаза прозрачной пеленой, превратив кабинет в акварельный пейзаж.

Без Семенова неуютно. Я бестолково метаюсь из угла в угол, пытаясь взять себя в руки и, так и не найдя себе места, ухожу, чтобы проверить как идут работы по реконструкции. В Меркурии я сама себе хозяйка и единственный, перед кем мне теперь нужно отчитываться — это отец. И всё же, минуя ресепшн, я рада, что Виктория тоже куда-то отлучилась. Зная об ее участии в заговоре, сложно изображать доброжелательность. Не думать о том, сама она действовала или в сговоре с кем-то — еще сложней. Но маска невозмутимости в последнее время неплохо мне удается. Со всеми, кроме Семенова.

Радуясь, что улизнула из офиса незамеченной, спускаюсь в лифте, когда дверцы открываются на одном из этажей:

— Алина, — приветственно кивает Волкова, почти нейтрально, без прежней холодности.

— Лера. — Я неуверенно улыбаюсь и зачем-то отчитываюсь ей: — Работы по нашему проекту уже начались. Подрядчики снимают старую плитку, выносят мебель. Скоро начнут восстанавливать фасад.

— Я видела. — Лера тоже не смотрит на меня, предпочитая вместо этого придирчиво разглядывать собственное отражение в зеркальной дверце.

Лифт движется вниз бесшумно и слишком быстро. Будь у меня больше времени, смена темы получилась бы не такой резкой, но времени у меня нет:

— О чем вы с Ариной говорили в последние месяцы перед ее смертью? — Попытки найти момент, с которого мы с сестрой окончательно отдалились напоминают гадание на кофейной гуще: — Конец августа? Сентябрь?

Была ведь у Ри какая-то тайна и я почти уверена, что Волковой о ней известно, но она коротко и неохотно бросает:

— О проекте.

— Лер, — в моем голосе слишком явная мольба. Дверцы лифта открываются и приходится идти быстро, чтобы не отставать от собеседницы. — Если ты знаешь что-то, что может помочь найти того, кто стоит за ее убийством… пожалуйста скажи мне.