Книга Выбор сделает Мальвина, страница 40 – Татьяна Миненкова

Света могла бы не открывать, но открывает, стоит в прихожей, прислонившись к стене, и разглядывает меня оценивающе и без улыбки.

— Ты сменила стрижку, Малина, — говорит она вместо приветствия.

Чувствую, как внутри закипает старая, позабытая злость. Она отобрала у меня Костю, была рядом с ним, когда меня не было. Она видела его каждый день, прикасалась к нему, говорила с ним. Но я не могу злиться — после встречи с Семеновым мой эмоциональный диапазон выжат досуха. А в том беспросветном отчаянии, которое затянуло Семенова год назад, кто-то должен был быть с ним рядом, чтобы не позволить сойти с ума. Меня он прогнал. Хорошо, что хотя бы Светочке он это позволил.

— У тебя с ним серьезно? — спрашиваю я — мы не подруги, чтобы обсуждать смену стрижек. У нас есть лишь одна точка соприкосновения.

Светочка перебирает в голове варианты ответов, прикидывая, что сказать, чтобы не сделать больнее — ни мне, ни себе.

— Не знаю, — наконец говорит она. — Сначала казалось, что да. Он мне по-настоящему нравился. Но теперь… сама не знаю.

— Почему?

Света отводит взгляд.

— Косте было все равно, когда другие называли его чудовищем. Гораздо хуже, когда чудовищем он считает себя сам. Он как будто тоже там умер, Алина. Это теперь совершенно другой человек. Отстраненный, холодный, с алкоголем не расстается.

Она замолкает. Я жду, понимая, что это не всё.

— Помнишь его улыбку? — тихо спрашивает она. — Ту, от которой все вокруг улыбались, даже без повода? С того момента, как вышел из больницы, Семенов не улыбнулся ни разу. Ни разу, понимаешь?

Сглатываю комок в горле. Когда мы с. Костей познакомились, я тоже не умела улыбаться, пока он меня не научил.

— Я всё исправлю, — говорю я, и это звучит как клятва.

— Это невозможно, — Света с печальной улыбкой качает головой. — Поверь, я всё перепробовала.

Не желаю представлять, что входит в это ее «всё». Не хочу даже мысли допускать, что Семенов с ней спал. Что она была с ним в моменты, когда я могла только мечтать об этом. И всё же, Костя всегда был для нее просто трофеем — красивым, недосягаемым, опасным. А теперь, сломленный, просто потерял ценность. Для меня он не трофей. Боюсь даже представить, кто именно.

— Отпусти его, Свет. Просто отпусти.

Дуэль длинных и тяжелых многозначительных взглядов Светочка проигрывает уже через полторы минуты.

— Он твой, — вздыхает она. — Всегда был твоим. Я просто не хотела это признавать.

Больше нам обсуждать нечего и я выхожу на улицу. Вечерний воздух пахнет морем и свободой. Сев в машину, я не завожу двигатель, а просто кладу руки на руль и опускаю на них голову. А потом долго-долго в тишине слушаю собственное дыхание и стук сердца.

Awakening — Joseph Heath

Большая часть населения планеты ждет выходных, чтобы отдохнуть и расслабиться, провести время с кем-то, кто дорог. Обычно я не отношу себя к большинству, но в этот раз само слово «выходные» успело стать триггером. Хватило всего одной бессонной ночи с пятницы на субботу, на протяжении которой я то так, то эдак крутила в голове мысли. Пыталась придумать способ заставить Семенова остаться, но безуспешно.

Я не обманываюсь его неохотным обещанием приехать. Слишком уж неохотно и вынужденно он его дал. Единственный плюс — Семенов снова появится в моей жизни и будет иногда находиться в поле зрения, но не больше. Вчерашняя встреча на Савкином дне рождения показала, что в отсутствии возможности поцеловать Костю, обнять, прикоснуться, мне тяжело с ним рядом — мысли путаются, дыхание сбивается, а тело живет собственной жизнью, оглохнув к призывам разума и логики.