Книга Выбор сделает Мальвина, страница 172 – Татьяна Миненкова

Зря это он. Слёзы снова застилают глаза, и я тону в его взгляде как в бездонном озере. Но и с Семенова слетает маска бесстрастности. Хрупкий лед самообладания расходится паутиной трещин, сверкающей и поразительно красивой, а мы оба одновременно без сопротивления идем ко дну.

— Не могу, — обессиленно шепчу я, отводя взгляд, и эти слова вообще не про пуговицы.

Колени подкашиваются. Я делаю шаг назад, упираюсь спиной в столешницу. Костя мгновенно оказывается рядом, придерживает за талию. Склоняется ниже, выдыхает:

— Я тоже. — И ведь он тоже сейчас не про пуговицы. — Хочешь, чтобы я ушел?

Качаю головой. Мало того, что хрипловатый голос полностью выжигает остатки разума, так еще и вопрос донельзя идиотский. Видит же, что хочу я совершенно другого. Хочу, чтобы Семенов остался и вообще никогда-никогда никуда не уходил. Но я слишком разбита и расстроена, чтобы его переубеждать, а усталость намертво въелась в каждую клетку. Костя слишком хорошо понимает меня, чтобы этого не замечать. И он замечает. Произносит тихо:

— Я рядом.

Семенов не добавил слов про «сейчас и всегда». Не стал лгать. Широкая ладонь поднимается выше по позвоночнику, обжигая сквозь халат, тяжелеет достигнув плеча. Я окончательно перестаю соображать и ощущаю себя безвольной куклой в Костиных руках. Слишком много тактильности для одного утра. Лимит превышен. И я сама неосознанно тянусь к Семенову, желая быть еще ближе, закрываю глаза, бормочу еле слышно:

— Зачем ты пришел?

Это по-настоящему важно. Если он уже пересилил себя, выбравшись за невидимую стену, значит ничто не мешает остаться, разве нет? Костя оставляет мой вопрос без ответа, словно я могу догадаться сама. Но я не в том состоянии, чтобы до чего-то догадываться. Мозг вообще работает на один процент из ста, планируя вскоре окончательно отключиться. Думать и принимать решения за него будет тело, оно только этого и ждет.

В груди трепещет и потрескивает жар, сильнее, чем в пылающем калининградском офисе. Когда Костя бережно ведет своими губами по моим — дает последний шанс передумать, я отвечаю — целую его в ответ. Дыхание тяжелеет. Я растворяюсь в моменте, стараясь не думать ни о прошлом, ни о будущем. Могу ощущать лишь руки на моем теле, вдыхать метель и сандал, слушать ритм сердца, глухой и частый, совсем рядом. Бум. Бум. Так похоже на бой невидимых часов, предупреждающих о приближении катастрофы. Напряжение искрит в сгустившемся воздухе. Низ живота томительно сводит, и я полностью отдаюсь моменту. Растворяюсь, как густой и сладкий мед в горячем кофе.

Костя гладит мои волосы, скользит пальцами по щеке и, не прерывая поцелуя, усаживает на столешницу. Резко вклинивается между ног, не оставляя между нами свободного пространства. Дышит часто и горячо. Вторгается языком в мой рот слишком требовательно для случайного, мимолетного и несущественного поцелуя. Запрокинув голову, отстраняюсь, чтобы с насмешкой произнести:

— Ну же, давай, скажи, что это ничего не значит!

— Не скажу, — усмехается он одними губами. Взгляд остается серьезным и затуманенным. — Ты всегда будешь значить для меня слишком много, Мальвина.

Это признание льстило бы, если бы по-настоящему имело вес. А пока оно остается просто словами — злит и даже немного отрезвляет. Придаёт сил, чтобы вынырнуть из водоворота чувств и задать вопрос: