Книга Выбор сделает Мальвина, страница 17 – Татьяна Миненкова

— Реконструкция первого Меркурия — не просто ремонт, а возвращение к истокам, — подхватывает Олег. — Обновленная планировка с сохранением привычной атмосферы. Но сада и террас раньше не было. Алине уже удалось заполучить для проекта студию дизайна Миланы Нестеровой, к ней очередь расписана на год вперед.

Арине. Арине удалось. Но я сдержанно улыбаюсь и не поправляю. Мы с Фоминым впервые работаем как команда. Так они работали вместе с моей сестрой и, я думаю, Фомин знает, что говорит. Не перебивать партнера — еще одно правило переговоров.

Вскоре мужчины увлекаются разговором о перспективах рынка, и я на несколько минут выпадаю из дискуссии. Вежливо улыбаюсь, киваю, делаю вид, что слушаю. А сама зачем-то снова машинально открываю телефон. Когда-то я смеялась над теми, кто тратит время впустую, бессмысленно листая чужие фото и сообщения, и вот пожалуйста: сама стала одной из них и тоже прокручиваю ленту новостей, не глядя, просто чтобы занять руки. Женщина-инвестор, кажется, занята тем же. Принимать решение о сотрудничестве будут ее спутники, а ей приходится создавать видимость деловой занятости.

Смахиваю вверх очередной снимок, но он успевает отпечататься в сознании и дрожащими пальцами я отматываю ленту назад — за секунду до понимания, что делать этого не стоило. Мне ведь хватило мгновения, чтобы всё понять. Но как бабочки летят на огонь, я зачем-то смотрю на фото, которое причиняет мне резкую, физически ощутимую и почти нестерпимую боль.

Семенов на снимке не целиком. Так сейчас модно — кадрировать, обрезать, создавать интригу. Но я мгновенно узнаю темно-синий свитер — помню, какой он колючий наощупь, и жесткую линию подбородка, которую я целовала десятки, если не сотни, раз. Знакомый до мурашек разворот плеч. Диван в гостиной, на которой мы с Костей когда-то засыпали вместе.

Только теперь рядом с ним не я. Светочка — фото из её профиля — удобно устроила голову на плече Семенова. На ее губах довольная и расслабленная улыбка, а в подписи к снимку какая-то чушь про домашний вечер, уют и близость. Смотрю на фото, не в силах оторвать взгляд, и мир вокруг перестает существовать.

Жаль, что я не вижу глаз Семенова на снимке. А может, это, наоборот к лучшему? Зачем мне лишнее доказательство, что он забыл обо мне? Зачем лишняя боль? Как-будто той, что есть мало. Я ведь ждала целый год. Надеялась. Думала, что Костя тоже страдает. Что тоже не может выкинуть из головы наше счастливое, но короткое, совместное прошлое. А у него, оказывается, все хорошо. Он легко заменил меня Светочкой. Той самой Светочкой, которая говорила, что как только я уеду, Костя будет с ней. Она оказалась права. А я ошибалась, поверив в его «сейчас и всегда».

— Алина?

Олег замечает, что со мной что-то не так, но вряд ли понимает, что именно. Я улыбаюсь, киваю, говорю что-то, но слова выходят механическими, потому что внутри внезапно образовалась пустота. Черная дыра — гулкая, бесконечная — в неё летит хрупкое равновесие, которое я старательно создавала весь этот год. Единственная мысль, которая не дает окончательно сойти с ума: «нельзя запороть переговоры». Я выдерживаю еще несколько минут. Потом извиняюсь и выхожу. Спрашиваю на баре:

— Что есть покрепче?

— Виски? Бренди? — пытается угадать моё состояние бармен, и разглядев бездну отчаяния в моем взгляде с пониманием предлагает: — Чешский семидесятиградусный абсент?