Книга Выбор сделает Мальвина, страница 113 – Татьяна Миненкова

— Не тяните, Алиночка! — не ощутив в моем ответе фальши причитает собеседница. — Сейчас как раз последний помет раздают, там такие малыши! Мама — чемпионка, а папа из Москвы с отличной родословной! Если хотите, заходите на чай, я вам фото на сайте покажу!

— Простите, Ираида Сигизмундовна, с радостью бы, но очень тороплюсь! — заверяю я, юркнув в подъезд и на этот раз не лгу.

Мне ведь действительно нужно торопиться. Потому я и умчалась от Князевых так рано, не дождавшись оладий. Я ведь понятия не имею, насколько затянется разговор, о котором Косте пока знать не желательно. По ступенькам взлетаю быстрее, чем в тот раз, перед обыском. И снова застываю перед дверью на пятом этаже. Той самой, которую когда-то по моему приказу ломал СОБР. Как же сильно с тех пор все изменилось. За минуту собравшись с мыслями, решительно стучу.

Кажется, мне впервые удалось застать Куприна врасплох. Прежде, чем заспанный хозяин квартиры появляется на пороге, проходит минут пять, не меньше. На этот раз Костя не предупреждал его о моем визите, поэтому еще на какое-то время мы с Василием застываем друг перед другом по разные стороны дверного проема.

— Мальвина, — заявляет Куприн вместо приветствия.

По охрипшему ото сна голосу не понять, насколько сильно он мне не рад. Процентов на пятьдесят? Если я его разбудила, может и на восемьдесят. Пожалуй, сегодня я даже не обижусь на «избалованную дрянь». После сломанной двери, обыска и незаконного задержания у Василия не так много причин испытывать ко мне симпатию. Смело встретив его взгляд, неуверенно усмехаюсь:

— Доброе утро, Василий Иванович. — И пока он не закрыл дверь перед моим носом, добавляю: — У меня к вам разговор.

Куприн делает пару шагов, освобождая проход и новые части паззла о Семенове неожиданно встают в моей голове на свои места. Теперь понятно, кто подарил Косте спортивный протез — человек, чью судьбу он пытается повторить. Тот, кто считает, что знает каково Семенову и поддержал его неправильный выбор, а может даже сам посоветовал разбить мне сердце. Разозлиться бы, но отчего-то не получается. Совсем. Я ведь сюда не для этого пришла.

— Приготовлю завтрак, — заявляю я неожиданно для нас обоих и направляюсь на кухню.

«Быстро ты учишься» — комментирует Ри, имея ввиду свои советы о благоприятных моментах для важных разговоров, но мне и самой позавтракать не помешает.

Непонимание, мелькнувшее на лице Куприна, быстро сменяется смирением — видно воевать со мной спросонья в его планы не входит. После обыска я не только хорошо помню где кухня, но и легко в ней ориентируюсь. Окинув взглядом содержимое холодильника, не отличающееся особыми изысками, достаю помидоры, яйца и зелень. На плиту ставлю греться сковороду, а шум льющейся в душе воды вскоре заглушает гул вытяжки.

Овощи режу почти не глядя — лук тонкими полукольцами, помидоры — кубиками, зелень — мелко. Мысли заняты другим. Пытаюсь представить, что Костя год назад говорил моему отцу. Какие слова подобрал? Убеждал или просил? Я плохо умею просить. Убеждать, кажется, тоже.

Мысленно строю диалог с Куприным. Разговор с ним — своего рода формальность, ступень на пути к Семенову. Нужно переубедить его — или хотя бы показать, что я не та, за кого он меня принимает. Сложность в том, что когда-то я уже произвела на Василия неизгладимое первое впечатление обыском и закрепила арестом. Можно ли стереть эти воспоминания одной шакшукой? Вряд ли. Но сковорода уже нагрелась, масло шипит, и я высыпаю лук. Аппетитный запах моментально заполняет кухню, несмотря на вытяжку.