Онлайн книга «Альпийская охота»
|
— Может, мы их не интересуем? — поднявшись в полный рост в открытом вездеходе, спросил Сосновский. — А если у нас общие цели, но мы конкуренты? — вопросом на вопрос отозвался Коган. — Черт, и взорвать скалу нечем, чтобы устроить небольшой обвал, перегородить им дорогу… — Другого выхода нет, Максим! — торопливо заговорил Сосновский, но смотрел на всех товарищей, а не только на командира. — Сыграем опять в большого начальника. У меня и документы есть. До первого небольшого грота или кучи камней, где машины можно укрыть. И я выйду навстречу и пошлю их… куда подальше своим приказом. А если не послушаются, тогда открывайте огонь. — Чем? Этими пукалками? — Буторин невесело усмехнулся, поднимая немецкий МП-40. Хоть бы один пулемет. И гранат кот наплакал! Другого выхода у группы не было в любом случае. Стоять и разговаривать и ждать, что в любой момент из-за поворота выскочат немецкие мотоциклисты. А за ними легковой «Мерседес» и два трехосных грузовика «Опель». Оперативники снова забрались в машину, и она понеслась вниз по каменистой дороге. Нужно было удобное место, удобное для встречи, беседы, а если придется, то и для боя. И такое место вскоре подвернулось. — Боря, притормози здесь! — крикнул Буторин, приняв решение. — Этьен, дай две гранаты! Вот здесь, Боря, еще медленнее… И потом гони с ребятами вон за те камни… Буторин выпрыгнул из «Доджа», упал, прокатился кубарем несколько метров, а потом вскочил и юркнул в какую-то трещину в скале. Из передней машины на него оглядывался Сосновский и что-то говорил Шелестову. Делать нечего, придется принимать бой в этом месте, хотя Буторин не ошибся, место и правда удачное. Нагромождение камней на самом повороте, и можно от одной груды бегать к другой, скрываясь как раз за поворотом. Ну а если немцы к этому повороту прорвутся, тогда уже оперативников ничего не спасет. Но до этого, меняя постоянно позиции, можно нанести врагу приличный урон. И если немцы откажутся от преследования, то можно попытаться и удрать потом вниз по дороге. Когда машины поставили за камни капотом вниз, чтобы в любой момент можно было снять с тормоза и укатить, Шелестов быстро распределил роли. Сосновский в мундире штандартенфюрера должен был ждать преследователей открыто, но иметь возможность укрыться сразу пусть за камнями, если в него начнут стрелять. Шелестов прятался поблизости на тот случай, если разговор состоится, и тогда он поддержит роль Сосновского своим участием. Если нет, то ему вытаскивать раненого Михаила. Если повезет и его только ранят. Коган и Леблан расположились, так сказать, на второй линии обороны: Коган ближе к обрыву за камнями, Этьен ближе к машинам. Марии была поставлена самая сложная задача — не только не подпустить фашистов к машинам и сберечь радиостанцию, но и уехать на этой машине с радиостанцией и Зальцманом, если все члены группы погибнут или будут тяжело раненными. Да-да! Оставить товарищей, когда понятно будет, что оборона не удалась, и просто уехать. И продолжить выполнять задание, сообщив по радио в Москву о сложившейся ситуации. Это сделать могла только она! Когда Шелестов жестко отдал ей этот приказ, Мария смотрела на него широко раскрытыми глазами и ничего не отвечала, даже не кивала, соглашаясь. На ее лице отчетливо читалось: «Все, что вы мне говорите, я понимаю, что вы от меня хотите, но я этого сделать не смогу. Я соглашусь, но буду сражаться с вами рядом и умру. Потому что моя совесть не стоит никаких Клаусенов и их разработок. Я же потом жить не смогу, если выполню этот приказ». |