Книга Альпийская охота, страница 30 – Александр Тамоников

Подходя к «Мерседесу», Сосновский сразу изменил и походку, и выражение лица. Он почувствовал, что есть шанс справиться с этой группой, если она будет представлять опасность. И для этого нужно группу разбить хотя бы на две части, рассредоточить ее. Хотя бы ненадолго.

— Майор, я оберштурмфюрер Шустер, — резко сказал Сосновский по-немецки. — Мы везем тяжелораненого штандартенфюрера фон Гальвица. Ему стало хуже, и мы остановились. Вы не знаете, есть ли впереди госпиталь или хотя бы какой-то полевой хирург? Штандартенфюреру нужна операция. Подойдите к нему, он просит вас подойти.

Сосновский выпалил все это торопливо, но на хорошем немецком да еще с берлинским акцентом. Чтобы предотвратить требование предъявить документы, чтобы сместить акцент беседы именно на раненого, Сосновский отступил в сторону, как будто давая дорогу майору, и даже сделал шаг назад к своей машине. Все выглядело мирно и буднично, насколько это возможно было в Альпах в мае 1945 года. Да и возле «Доджа» стояли только двое в гражданском, которые, когда майор в «Мерседесе» поднялся, вытянулись и по-военному щелкнули каблуками гражданских ботинок. Это было проделано четко и с изяществом бравых немецких офицеров. И немецкий майор, собравшийся было потребовать у незнакомца документы, решил подойти к раненому.

Второй майор, повинуясь движению головы начальника, остался с солдатом-шофером в машине, а гауптман с автоматом в опущенной руке спрыгнул на камни и пошел рядом. Эти не в счет, мысленно соображал Сосновский, идя впереди немцев к «Доджу». Опаснее двое в «Мерседесе» и трое в вездеходе. Расстояние, и они держат наготове автоматы. Хотя, видя, что майор идет с нами, они немного успокоятся. Не дурак же он, с кем попало идти. А он дурак, он купился. Видимо, у них что-то не так, а тут офицеры, а не озлобленные солдаты. Все чинно и прилично. Им поддержка нужна, партнеры по отступлению на запад. Они поверили в мой немецкий.

Шелестов понял замысел, хотя другого варианта быть не могло, он нагнулся и коснулся плеча раненого.

— Штандартенфюрер, с вами хочет поговорить вон тот майор из штаба.

— Что? — простонал Гальвиц. — Майор?

Шелестов, держа в руке пистолет, завел вооруженную кисть под голову раненого и стал делать вид, что приподнимает ему голову для разговора с майором. Если Сосновский все понял, то он будет контролировать двоих в «Мерседесе». Буторин справится, трое в вездеходе — его задача. А я должен ликвидировать этих двоих. А они настороже, но нам нужны мундиры и документы. Это как максимум. А как минимум нам нужно ликвидировать эту угрозу. И нам нужно въехать в деревню мотивированно, а не как группе непонятных людей, нам нужно появиться в госпитале, в штабе, стать своими, чтобы хоть что-то выяснить. Надо выяснить все про «Химеру».

— Штандартенфюрер. — Увидев форму и погоны раненого, майор вытянулся и выкинул вперед и вверх руку в нацистском приветствии.

Гауптман вынужден был переложить автомат в левую руку, чтобы приветствовать старшего по званию. Гальвиц хотел что-то сказать, с трудом разлепив спекшиеся потрескавшиеся губы, но тут грохнул выстрел, и немецкий майор опрокинулся на землю. Пуля угодила ему точно в лоб. Фуражка слетела и покатилась по камням. Второй выстрел Шелестов сделал, уже освободив руку с пистолетом из-под раненого эсэсовца. Гауптман с перекошенным лицом поднял автомат, сделав шаг назад, но вторая пуля, выпущенная Шелестовым, попала ему в правый глаз. И офицер упал как подкошенный, роняя автомат.