Книга Альпийская охота, страница 100 – Александр Тамоников

Последнее слово полковник сказал кому-то в машине. Но кто-то, сидевший на заднем сиденье, отозвался коротко:

— А если нет?

— Кто вы такая и что вы здесь делаете? — строго спросил полковник.

Мария увидела, что американская военная полиция смотрит на них и двое сержантов направились, наверное, чтобы освободить дорогу советским машинам и убрать посторонних. В частности, эту женщину. Все-таки в американской зоне именно они отвечали за безопасность советской военной миссии.

— Умоляю вас, товарищ полковник, — еще быстрее заговорила Маша. — Возьмите меня с собой, и я отвечу на все ваши вопросы. Поверьте, речь идет о выполнении важной секретной операции.

Задняя дверь «Мерседеса» открылась, и молодой майор с тронутыми сединой висками негромко приказал кому-то в «Додже»:

— Федоров, возьмите девушку к себе в машину. Глаз не спускать. Отвечаете за нее головой.

…Через час Марию завели в комнату, где за столом сидел тот самый полковник и майор с седыми висками.

— Ну, мы вас слушаем.

— Товарищ полковник, немедленно сообщите в Москву по тому каналу связи на той частоте, которую я вам назову. Зашифровать можете сами. Адресовать шифровку следует наркому Берии и комиссару госбезопасности Платову. Кодовые слова «группа „Химера“», «Голем» и «операция выполнена».

— Так, понятно, — задумчиво произнес полковник и повернул голову к майору. Тот смотрел, сузив глаза, на девушку, о чем-то напряженно думая. — Я так понимаю, что вы не в одиночку выполнили какое-то важное и секретное задание?

— Это вторая часть моей просьбы, — устало улыбнулась Маша. — Группа, выполнившая задание, находится у американцев под видом офицеров СС, которых они задержали в лесном массиве Гнаден-Вальд.

— Вообще-то это территория Швейцарской республики, — усмехнулся майор.

На следующий день пришел ответ из Москвы с приказом любой ценой добиться освобождения оперативной группы и предоставить канал связи сержанту Сорокиной. Вечером в лагере для военнопленных появилась группа советских офицеров с представителями швейцарских властей и военных. Среди офицеров выделялась невысокая, с бледным лицом девушка в советской офицерской форме, которую американцам представили как переводчика. А еще через два часа упорных, но продуктивных переговоров и убеждений четверых «эсэсовцев», которых разыскивали советские органы военной прокуратуры за страшные злодеяния на советской территории, передали советской стороне. Как акт союзнического долга.

Когда пленных доставили в военную миссию, Борис Коган наконец обрел дар речи и стал выглядеть вполне вменяемым, хотя наступать на больную ногу было еще сложно. А потом в комнату ворвалась Маша.

Оперативники бросились к ней, пытаясь обнять, прижать к себе. Она была жива, и этот факт был важнее того, что именно Маша вытащила их из американского плена.

— Товарищи! — Майор у двери смотрел на эту сцену с улыбкой. — Сейчас мы организуем для вас помывку, и вы переоденетесь. Возвращаться на Родину вам лучше в гражданской одежде. Может быть, хотите поесть? Вас там как кормили?

— Товарищ майор, — Буторин с улыбкой посмотрел на советского офицера и покачал головой. — А не могли бы вы организовать нам просто водки? Хоть по глотку простой советской водки?

Самолет шел на восток. Тяжелая машина, грузовой «Дуглас», переоборудованный на скорую руку, теперь вез не боеприпасы и не консервы, а самый драгоценный груз — живых людей. Тех, кого уже успели похоронить, но кто чудом, через ад допросов и унижений, вернулся домой. Вдоль борта, на откидных скамьях, сидели пятеро. На них была обычная гражданская одежда, подобранная работниками советской военной миссии в зоне союзников перед самым вылетом. В американском плену их держали не как солдат союзной армии, а как сбежавших зверей — в лагере для перемещенных лиц, но под замком, в отдельном блоке, обнесенном колючей проволокой. Американцы смотрели на них с брезгливым любопытством: на допросах их упорно называли «эсэсовцами», переодетыми, чтобы спасти шкуру. Бывшие союзники так и не добились, так и не удостоверились, что эти четверо имели отношение к исчезновению профессора Клаусена. Немецкий ученый так и не прибыл к месту встречи. Их освободили только после того, как из Москвы пришел глухой, но жесткий запрос, подкрепленный неопровержимыми данными. Обменяли, как в старину обменивали монету, на какого-то американского полковника, задержанного в Берлине за спекуляцию валютой. Равноценно ли? Для политиков — возможно. Для этих людей это была цена жизни.