Книга Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой, страница 81 – Михаил Михеев

Два шага… Это просто здорово, что лестничные пролеты такие узкие… Левой рукой упереться в стену, правой – о перила и двумя ногами зарядить в грудину тому, что в центре. Кажется, дебильная ухмылка не успела даже сойти с его физиономии, когда он спиной вперед вылетел в окно.

Звон выбитого стекла прошел словно бы мимо сознания, время растянулось, и движения противников стали медленными, как мухи в патоке. Они еще разворачивались, а Поляков, куда менее габаритный, зато быстрый и гибкий, уже проскочил, оказавшись за их спинами. Захоти он просто смыться, его уже вряд ли смогли бы перехватить. Но вот незадача, на это утро у него были совсем иные планы.

Развернуться вправо, врезать по почкам тому, что ближе к перилам, и, когда он задохнулся от боли, ухватить его за шиворот, другой рукой зафиксировать бритый затылок. Раз! Два! Три! Незабываемое знакомство с грубо сваренной и кое-как окрашенной железкой, от которой местная шпана давным-давно оторвала деревянный брус. Потерявшее сознание тулово оседает на грязный кафель, и только к этому моменту до третьего противника начинает доходить, что что-то пошло не так.

— Эй… Ты чего…

— А ну, иди сюда, мой хороший, – не выпуская его из поля зрения, Поляков охлопал карманы поверженного, извлек здоровенный складной нож. Дрянная китайская железка, но отточена на совесть. И лезвие, украшенное бесполезным, но устрашающего вида кишкодером на обухе, выскочило как положено, с устрашающим металлическим лязгом. – Иди, иди, я сейчас тебе ухи отпилю.

— Э-э-э…

Очевидно, малость не въехавший в ситуацию парень, демонстрируя бедность словарного запаса, попятился, но позади него имелась богато украшенная доморощенными граффити в стиле «Машка – шлюха» и качественно заплеванная стена. Поляков улыбнулся:

— Я кому сказал – к ноге!

Парень затравленно оглянулся, сообразил, видимо, что по лестнице убежать сможет разве что на пятый этаж, откуда прыгать будет совсем уж грустно, и, демонстрируя, что еще не все мозги ушли в стероиды, осторожно приблизился. Поляков тут же съездил его по роже, понаблюдал, как тот ворочается, пытаясь встать, и поощрительно улыбнулся:

— Вот и молодец, вот и правильно. Веди меня к своей машине. Раз уж вы, говнюки, мне осмелились стрелку забить, то сам же меня и отвезешь. Ну!

Во двор они вышли вдвоем. Вроде бы небрежный, но в то же время чувствительный хват за шею и едва заметное покалывание кончиком ножа в области почек настраивали пленного на благодушный лад и склоняли к сотрудничеству. Ушибленный первым так и лежал возле подъезда. Живой, конечно; упав с пролета между первым и вторым этажами довольно сложно убиться насмерть. Однако же, об асфальт приложился здорово и вдобавок к ушибленным ногами Полякова легким добавил еще и пару-тройку переломов. Лежал, шевелясь, будто раздавленный червяк, и матерился. Проходя мимо и услышав пару нелестных слов в свой адрес, Сергей потратил две секунды на то, чтобы точно рассчитанным пинком свернуть ему челюсть. Некультурно, конечно, бить лежачих и неспортивно, однако же дело того стоило. В общем, пострадавший заткнулся, а Поляков со своим невольным спутником прошли к машине.

Стоит признать, тачка была крутая. Лет двадцать назад. По сравнению с ней стоящая неподалеку машина Сурка выглядела настоящим венцом автомобильной мысли. Когда-то в понторезках вроде этой рассекали бандюки, сейчас же, на взгляд Полякова, это было ржавое ведро, набитое болтами. Да еще и на изрядно сношенной резине. Главное достоинство – шильдик на капоте и наглухо тонированные стекла. Даже лобовое. Как эти кадры через него хоть что-то видят, особенно ночью? Нет, как ни крути, а противостояла ему мелкая шпана, не более того.