Книга Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой, страница 77 – Михаил Михеев

— Отставить. Сидишь дома, ждешь звонка. Вначале я разберусь с ситуацией. На связи ты мне будешь нужнее.

— Да я…

— Сидишь дома. Все! – и, громко хлопнув дверью, выскочил из квартиры.

Вот так вот, последнее слово, как и положено, осталось за мужчиной. И в данном случае оно звучало не «да, дорогая», а вполне здраво. Если там обычный маразм упившейся молодежи, то по шее настучать он сможет и сам. А вот если реально опасно – нечего женщине туда лезть. Именно так думал в тот момент Поляков, и никто не смог бы его переубедить.

Два квартала он промчался за каких-то десять минут. Вроде и не бежал, просто шел немного ускоренным шагом – этого хватило. Все же здесь – не Москва, где иной квартал побольше этого города. С точки зрения оперативности самое то. А вот эстетически – увы и ах. Там, где в больших городах, той же Москве или, тем паче, Санкт-Петербурге, старательно охраняемая и реставрируемая старина либо красивые современные здания, здесь – унылые ряды типовых коробок-пятиэтажек. Вторая половина двадцатого века, с точки зрения возможности напихать в минимальный объем максимум квартир – неплохо, а вот глаз не радуют. Панельки и кирпичные здания, всего разницы, что у одних цвет – оттенки серого, а у других – красное с желтым. В общем, совершенно депрессивная картинка открылась. Уныло, господа…

Дом, в котором снял квартиру неисправимый разгильдяй, талантливый водитель и начинающий бабник Павел Сурков, ничем не отличался от прочих. Такая же панелька, на стенах которой серые прямоугольники перемежались с розовыми. Строители честно пытались хоть как-то разнообразить цветовую палитру, но, увы, тщетно – вид стен был и остался унылым донельзя. И дверь в подъезд ему соответствовала – деревянная, обшарпанная, без намека на домофон. Последнее уже, конечно, ни в какие рамки не лезет, домофон сейчас не роскошь, а вполне заурядное, можно сказать, практически стандартное оснащение. Но – увы, здесь на него и намека не было. Можно не сомневаться, Пашка выбирал квартиру в том числе и по цене, и отсутствие домофона здорово ее снизило.

В подъезде пахло сыростью, мышами и всем тем, что может встретиться в неухоженном проходном коридоре. Том, где могут и трубы протечь, и какой-нибудь пьяный урод нужду справить. В общем, неприятный запах. На Полякова он, впрочем, особого впечатления не произвел – детство его успело зацепить лихие девяностые, а тогда (да и какое-то время после) такое состояние подъездов было грустной обыденностью. Так что смутить его подобным не получилось бы при всем желании. Хотя, конечно, и ничего похожего на ностальгию он не чувствовал. В конце концов, человек – не черепаха, задницей дышать не умеет^[21].

Быстро и почти бесшумно, шагая через две ступеньки, он поднялся на третий этаж. Остановился перед обитой потертым дерматином металлической дверью. Прислушался – нет, из-за нее не доносилось ни шороха. Кнопка звонка безжизненно висела на одном шурупе, и ни единого проводка к ней не шло. Осталось лишь постучать.

Дверь распахнулась практически сразу, и пред очами гостя предстала та самая Света. Конечно, Поляков ее пару раз видел, но впечатления она на него особого не произвела. Так, средненькая фигурка, средненькая мордашка… Кстати, без «штукатурки» на лице она смотрелась куда интереснее. А еще она была очень испугана.