Книга Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой, страница 60 – Михаил Михеев

— С той, что я старше.

— Вы еще скажите, что старость нужно уважать.

— Да, так принято в цивилизованном обществе.

— В обществе считающими себя умными дебилов, вы хотите сказать?

— Чего-о?

— Того-о, – передразнил его интонации Сергей. – За что мне вас уважать? За возраст? Не смешите. Это профессор имеет шансы с годами дорасти до академика. Дурак превращается в старого придурка. Тут без вариантов.

Заверещал этот художник от слова «худо», ничуть не уступая подъездным бабкам. А чего, спрашивается, вопить? На правду ведь не обижаются. А в данном случае Поляков сказал, как тот свидетель из американского фильма, правду, только правду и ничего, кроме правды. О нездоровых наклонностях данного конкретного субъекта Леночка ему уже рассказала, благо он был чем-то вроде местной достопримечательности. А то, что он законченный придурок, было видно даже без очков. Равно, кстати, как и его возраст. Однако же обиделся. На его вопли примчался один, второй, потом вокруг начала собираться толпа. И, что характерно, в этой толпе был один из тех кадров, которых Сергей успел обидеть в тот вечер, когда в первый раз побывал у Леночки в гостях. А уж свой шанс поквитаться обиженный упускать никак не хотел.

— А ну, пропустите! Дайте я его!..

Громко верещать почти всегда ошибка. Так бы подошел тихонечко сзади да приложил чем-нибудь тяжелым – у Сергея на затылке глаз не было. Но на вопль Поляков успел обернуться и встретил его прямым левым в еще не успевшую окончательно зажить после их предыдущей встречи переносицу.

Перешагнул через истошно воющее тело и двинулся было прочь, благо не такая уж и плотная толпа моментально шарахнулась в стороны, но тут сзади раздалось: «А ну, стоять!», и на сцену вылезло новое действующее лицо. На сей раз облеченное мелкой властью. Проще говоря, полицейский.

Наверное, не стоило сдаваться – выверты отечественного правосудия, особенно местечкового, всем известны, и получить реальный срок можно запросто. Тем более смыться особого труда бы не составило. Однако сработал рефлекс законопослушного обывателя, которым Поляков, собственно, и являлся. В результате вместо тренировки оказался он в обезьяннике, в компании двух алкашей и какого-то укурка, моментально решившего учинить новичку «прописку». Ну, пришлось ему прописать в табло, после чего народ зажался по углам и не вякал. И более всего бесило то, что даже протокол местные блюстители порядка составить не удосужились. Зато приняли целую пачку заявлений от соседей того, с дважды сломанной переносицей. И писали их даже те, кто подошел уже потом и ничего вовсе не видел. Идиотизм!

А где-то через час дверь открылась. И появился тот сержант, что Полякова задерживал, в компании еще двоих. Причем вид они все имели бледный-бледный, испуганный-испуганный. Принесли извинения, вернули личные вещи… Даже из бумажника ничего не пропало. Кошмар! Сергей ожидал чего угодно, но только не этого.

На улице его уже ждала приплясывающая от нетерпения Леночка, а на базе суровый, но, в общем-то, вполне спокойный разговор со старшим тренером. Заслуженные многоэтажные звездюли на тему «обликоморале», но без оргвыводов. Зато приятно грели душу вечером удивленно-испуганно-злобные глаза Леночкиных соседей, когда они вечером подкатили к ее дому. И только под конец дня, уже засыпая, оба практически синхронно подумали о том, как же сумел Кузнецов одним звонком решить все их вопросы. И как не вяжется такое поведение с декларируемыми возможностями простого руководителя спортивной команды, к тому же далеко не всем понятной и признаваемой дисциплины.