Книга Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой, страница 377 – Михаил Михеев

— Какие-нибудь тумба-юмба с тобой не согласятся, – усмехнулась Дина. Как ни странно, разговор ее не тяготил, это она поняла мгновенно.

— Я сказал страна, а не племя. Хотя и там не все в этом плане так уж просто. Чем сложнее структура, тем больше ограничений, добровольных и не очень. Но не о том речь. Я просто вспомнил историю своей страны.

— Израиля?

— Польши. В Израиле я – поляк, ты – русская. Не забыла?

— Нет.

— Это хорошо. Точнее, плохо. Для Израиля. Он высасывает нас досуха, но никогда не станет нам родиной. Это наши проблемы – так считают «полноценные», – тут Полански скривился, – евреи. А на самом деле – это его беда. Потому что ведет к расколу общества и не самой лучшей перспективе для любого государства. Но мы отвлеклись. Не устала еще от моих умствований?

— Нет, – мотнула головой Дина.

— Это хорошо. Так вот, я вспомнил историю Польши. Вспомнил гордость, унижение, попытки вернуть величие, создать настоящую империю… Да-да, империю, и неважно, как это называется. Вспомнил, как идиоты разорвали все мечты, а потом те, кто вовремя прижал своих мерзавцев к ногтю, разорвали саму Польшу. Вспомнил потуги воссоздать былое величие. И полное непонимание того, как это сделать. Страна плясала на граблях. А там, у родни, я увидел совсем другое. Страну, которая, пройдя не меньше испытаний, сохранила величие. И в которой поляк, которого все за кордоном называют русским, остается поляком. И никто не пытается лишить его корней. Я, наверное, крайне сумбурно объясняю?

— Ничего, я поняла. Мой дед, – тут Дина непроизвольно огляделась, будто ощутив за своей стеной незримую тень, – тоже считал себя русским, а потом уже евреем. И что было дальше?

— Дальше просто. Я пошел к местным фээсбэшникам и предложил им сотрудничество. Как ни странно, от мальчишки не отмахнулись. Ну а остальное – маловажные технические подробности.

Дина несколько минут сидела, будто кол проглотив. Все-таки услышанное стало для нее шоком. Менее тяжелым, правда, чем можно было ожидать. Все же и нервы у девушки были крепкие, да и обстрелянный офицер готов ко многому. Полански сочувственно смотрел на нее. Потом Дина вздохнула:

— Скажи, между нами это хоть что-то меняет?

— В моем отношении к тебе – нет.

— В моем тоже, – кивнула девушка. В конце концов, обратно в Израиль ее все равно не тянуло.

— Ну и замечательно. И вот что. Я тут, грешным делом, подумал…

— Идиот! Головой думать надо.

Они переглянулись и синхронно рассмеялись. А чуть позже Дина подумала, что начинать семейную жизнь с взаимопонимания – это не так уж и плохо. Мыслят они, во всяком случае, одинаково.

Дальний Восток. Это же время

Стоило признать, в жизни Иосиацу изменилось многое и резко. Для начала, он улетел обратно, в Приамурье, теперь уже в новом статусе, и обращались с ним подчеркнуто вежливо. Правда, оружие не дали, но, с другой стороны, оно капитану сейчас и не требовалось. Зато выдали новенькую, с иголочки, форму – ее у русских было как грязи, военных складов они захватили множество.

А еще был доступ в сеть, что оказалось для капитана едва ли не важнее всего. Как ни крути, он был продуктом информационного общества. Не меньшим, пожалуй, чем Танака, пускай даже сам себе в том не признавался. Отсутствие потока информации вызывало у него самую настоящую ломку, сродни наркотической. И потому доступ в интернет, пускай даже к самым обычным, открытым сайтам, ощущался глотком воды посреди пустыни.