Книга Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой, страница 364 – Михаил Михеев

Причина этого лежала, откровенно говоря, на поверхности. Об избиении младенцев и последующей за этим тотальной напряженности в коллективе Поляков был уже в курсе. Вполне логично, что очень многие ожидали: вот он приедет – и спросит с тех, кто его жену оскорбил. Как Поляков умеет вбивать оппонентам нос на затылок, кое-кто знал уже не понаслышке.

Но, к удивлению тех, кто был не в курсе его состояния (а это весь молодняк), он просто очень спокойным голосом предупредил: еще раз – и он не будет заниматься такими пошлостями, как мордобой, а прострелит наглецу обе ноги и скажет, что так и было. Как ни странно, ему поверили – сказалась тут и магия спокойного, безразличного голоса, и репутация, и тот факт, что Кузнецов относился к Полякову покровительственно. А если человек в фаворе у начальства, ему что угодно сойдет с рук. Эта нехитрая истина, далекая от реальности, но понятная и доступная для нежных интеллигентских мозгов, начисто отбивала желание испытывать на себе пределы терпения чокнутого геймера. Что ему, в принципе, сейчас и требовалось.

Стоит признать, эскулап оказался прав. Привычная (и, чего уж там, любимая) работа если и не помогала быстрее вылечиться, то как минимум избавляла от тормозящей процесс скуки. Хотя, конечно, уставать Поляков начал значительно быстрее, чем раньше. Однако доктор говорил, что это со временем пройдет. Куда больше неприятностей доставлял шрам от осколка на груди. Он вроде бы даже практически не болел уже, но упорно не хотел заживать окончательно. Но человек – скотина такая, что ко всему привыкает. Вот и Сергей – привыкал.

Увы, никаких реальных действий не происходило. Война в Китае окончательно коллапсировала и вмешательства секретных танкистов не требовала. Европа, впечатленная и недавними уроками, и китайскими событиями, вела себя на редкость умно – сидела и не высовывалась. Вот и приходилось обходиться тренировками, причем для Сергея в предельно облегченном режиме.

Еще разбирались с трофеями. В связи с заминкой на фронте Кузнецов не торопился и подождал до возвращения героя кампании. Пленный японец, лейтенант Танака, посвящал их в секреты с каким-то даже энтузиазмом. А что такого? Молодая поросль Японии (а армия, как ни крути, это срез общества) была совсем не против примкнуть к победителям, дабы занять в новом миропорядке место поближе к материальным благам. Ну что же, таких удобно использовать, и учиться легче. Вот только Поляков успел неплохо разобраться с трофеями еще там, в Китае. Так что интересовали его лишь мелкие нюансы и, что важнее, тактика применения чуда враждебной техники. Которая, стоит отметить, откровением для самых продвинутых в мире танкистов не являлась. Скучно, господа!

Единственной, пожалуй, живой струей в рутине оказалась последняя, наверное, в эту кампанию попытка японцев сделать хоть что-то. Скорее всего, чтобы повнушительнее обозначить свою победу «по очкам». Как ни крути, они навешали китайцам плюх больше и серьезней, и это их войска сейчас стояли на вражеской земле. И ход для этого они придумали довольно нестандартный.

Погрузка шла ночью. В условиях, когда в небе не висят спутники, без устали ощупывающие глазами-камерами, что надо и не надо, предосторожность совсем не лишняя. Равно как и усиленная охрана порта, в котором, собственно, все и происходило.