Книга Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой, страница 324 – Михаил Михеев

Куда больше девушку занимал тот факт, что она оказалась у черта на рогах, имея на руках двух раненых. Причем оба были неспособны двигаться сами. Алексу пуля попала в ногу, раздробив кость. Парнишка, к удивлению Дины, не скулил и не ныл, только иногда, забывшись, скрипел зубами. Она, конечно, перевязала его, зафиксировав покалеченную конечность – ее хорошо учили, все же кадровый офицер. Пользы от Алекса сейчас не было в принципе, но хотя бы жизни ничего не угрожало. А вот Полански…

Действительно, она привыкла, что рядом человек, готовый прикрыть и решить любую проблему. Что же, он ее прикрыл. Дина не обольщалась, не окажись между ней и американцами этого здоровяка, ей бы не жить. Как раз в голову бы и попали. Ну а он… Три пули в грудь, одна засела в ребре, две ушли глубже. Будь вместо относительно маломощного пистолета АК – и все, ничего бы не спасло. Но и пистолетные пули с такой дистанции пробили бронежилет, как бумажный. Удивительно, что Полански еще жив. Без сознания, но дышит, как дельфин. Легкие, похоже, не задеты – и то хлеб. И теперь она обязана его вытащить – хотя бы потому, что долги нужно отдавать.

Дина протерла глаза. Руки стали мокрыми. Она что, плачет? Не сметь! Ты сейчас не женщина, ты офицер. Ты должна быть сильной! Эти слова Дина заставила крутиться в голове, повторяя их, словно мантру. Это помогало, настраивая на деловой лад.

Итак, двое раненых, автомобиль и топлива километров на двести, вряд ли больше. И понимание того, что ехать она сможет в лучшем случае утром. Во-первых, ночью вроде бы ты менее заметен, однако есть немалый шанс, что засекут и накроют чем-нибудь, не разбираясь в национальной принадлежности. А во-вторых, до дороги еще надо добраться. В условиях плохой видимости да на незнакомой местности засадить машину в грязь можно запросто. И Полански, который в подобных ситуациях раньше спокойно выталкивал машину на твердую почву, сейчас на помощь не придет.

Она позволила себе несколько минут слабости, не более. И то лишь потому, что чувствовала: еще немного – и она взорвется от переполняющей ее изнутри злости пополам с отчаянием. А потом Дина, поручив Алексу бдеть, заставила себя уснуть. Чутко, как волчица. Она проспала до самого рассвета, и когда начало светлеть, и можно было разглядеть чуть больше, чем контур ближайшего куста, проснулась, будто кто-то неведомый повернул тумблер. Все, хватит спать, пора ехать!

— Все может произойти, но, Господи, пусть со мною произойдет не все, – пробормотала она.

Где-то вдали громыхнуло, то ли гроза, то ли отзвук взрыва, отсюда и не разобрать. Одобрил Бог ее просьбу или, наоборот, послал куда подальше? Неважно. Ехать все равно надо.

Дина и поехала, в который раз жалея, что не в танке. И потому, что без толстого слоя брони вокруг чувствовала себя неуютно, и из-за того, что внедорожник, каким бы полным ни считался его привод, все же имеет жесткие ограничения по проходимости и близко не стоял в этом плане с гусеничной машиной. А проходимость была сейчас ой как нужна!

Китай считается крайне урбанизированной страной. Такая репутация происходит, в первую очередь, из-за колоссальной численности населения. Однако большинство тех, кто строит представление об этой стране на основе «знаний общего порядка», даже не задумывается, что для такой территории это не столь уж и много, да вдобавок значительная часть населения^[74] сконцентрирована в городах. Так что китайцы отнюдь не толкутся плечом к плечу. И бездорожий различной степени сложности в стране предостаточно, как природных, так и в виде распаханных и культивируемых угодий. Знаменитых рисовых полей, то ли заболоченных озер, то ли жидковатых болот, способных остановить даже танки, Дине, по счастью, не встречалось. Однако хватило и того, что есть. Машина с трудом пробивалась через грязь и ухабы, а ее двигатель, заявленный производителем как сверхэкономичный, жрал топливо как не в себя.