Книга Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой, страница 116 – Михаил Михеев

Вот тут и проявилась разница между американскими и русскими солдатами. Да, ситуация неприятная, но далеко не безнадежная. Танк внутри периметра крайне уязвим. Успеет сделать выстрел, ну два, а потом хорошо вооруженная и обученная пехота его сожжет. То же и с танком в воротах, который, правда, даже в подбитом состоянии будет мешать. Ну а дальше занять оборону, дождаться помощи… Да, потери будут огромными, но шансы продержаться есть. Русские так бы и сделали. Американцы предпочли сдаться. Уже через несколько минут Полтавец, еще не привыкший к новому званию, радировал на базу об успехе. Ну а дальше… Дальше прибыли совсем другие люди и начали базу потрошить, грамотно и вдумчиво, послав спецгруппу куда подальше. Что, в общем-то, логично, охрана у них была своя.

Уже много позже генерал Кузнецов, будучи на очередном докладе у министра, поинтересовался, что же нашли на той базе. Министр мог бы послать его куда подальше, но, очевидно, решив, что исполнитель имеет право знать, с чем же пришлось столкнуться, рассказал. В шок он генерала, конечно, не вогнал, однако удивил изрядно. Как оказалось, американцы развернули базу для проведения испытаний биологического оружия. Увы, не то что испытать, но даже вывезти штаммы вирусов и оборудование они не успели. Именно угроза скандала заставила их позже малость придержать язычок, и в результате реакция на разгром здешней армии ограничилась стандартным осуждением без каких-либо дополнительных действий вроде попытки ввести миротворцев. Но в тот момент, когда русские поняли, что они нашли, стало ясно – игра пошла без правил, и противник не остановится, пока не отыграется. Или пока не получит такую плюху, от которой уже не сможет оправиться.

Израиль. Через три дня

— Ну что, оклемались? – голос куратора был суровым, но тень насмешки нет-нет да и проскакивала. – Готовы к продолжению работы?

— Так точно, – Дина щелкнула каблуками, про себя оценив деликатность собеседника. Издевался, конечно, однако же в меру. И как минимум дал время, чтобы герои оклемались, головы не болели и перегаром не разило. Возможность сохранить лицо – она дорогого стоит.

Но пили они, конечно, с чувством. Немцы, как говорят, скупы, да и американцы тоже. Может, и так, но в эти дни уцелевшие танкисты поили своих спасителей до состояния нестояния. Да и сами мимо рта рюмки не проносили, все же не каждый день удается выйти живыми из такого боя. В результате в желудках образовался такой коктейль из разных напитков, что представить страшно. И сопутствующие ощущения были термоядерными. Неудивительно, что после всего отходили они больше суток. И то, если бы не рассол, который невесть откуда достал один из американцев^[37], сегодня еще не пришли бы в себя.

— Это хорошо, – кивнул девушке куратор. – Вы присаживайтесь. Чай? Кофе?

— Откуда такая щедрость? – сделала независимую мину девушка, пододвигая себе стул, благо этого добра в помещении хватало.

— А, все равно за государственный счет, – махнул рукой хозяин кабинета.

— Ну, тогда кофе…

После первого же глотка Дина поняла, что полной и всеобъемлющей халявы не существует. Напиток был похож на что угодно, кроме кофе. Дрянь редкостная. Так она честно и сказала. Разумеется, критиковать угощение начальства для карьеры противопоказано, однако у боевого офицера понятия и условности несколько смещаются. Хотя бы даже ударами вражеских снарядов по броне. Впрочем, куратор не обиделся.