Книга На границе света, страница 126 – Керстин Гир

— Значит, – поспешно сказал я, – этот чертовски богатый Фрей, на которого совершено покушение…

— Злодей! – перебил меня Ницше. – Люди, которые гонятся за богатством, скорее всего, злодеи, потому что лишь так они могут выносить самих себя.

Я раздражённо отмахнулся:

— Я хотел сказать, что этот Фрей умер на Земле, но его пронесли через портал и таким образом спасли, если я правильно понимаю.

— Это ты верно подметил. – Фея окинула меня гордым взглядом. Ницше пробормотал что-то про «воинственный дух», но она не обратила на него никакого внимания. – Неважно, насколько тяжелы наши ранения, на Грани не существует боли, здесь мы сразу же исцеляемся. И затем, когда приходит время возвращаться на Землю, мы снова здоровы. Некоторые из нас тем не менее предпочитают сохранить свои шрамы, чтобы напоминать себе или другим о том, как они их получили.

«Ага».

— А почему со мной этот фокус не работает? – спросил я. – Когда я возвращаюсь на Землю, все мои раны и травмы не исчезают. И даже на Грани на моём теле остаются шрамы. – Для убедительности я провёл рукой по голове.

Фея сочувственно кивнула:

— Предполагаю, всё дело в том, что на три четверти ты всё же человек. Возможно, воображение тоже играет здесь свою роль. Твоя фантазия может многое. Но каждый раз, когда ты возвращаешься с Грани, то выздоравливаешь немного быстрее, хотя ты и так движешься семимильными шагами.

Я тут же вспомнил о Раскоряке и её садистском плане из десяти пунктов. Надо будет обязательно спросить, не знают ли они мою психотётку. Но следующие слова профессора Кассиана снова меня отвлекли.

— Всё, что ты здесь видишь – лишь плод воображения, поэтому в любой момент здесь ты можешь избавиться от своих шрамов, – сказал он.

— Если… захочу?

— Если представишь. – Профессор Кассиан плавно взмахнул рукой в воздухе. – Как во сне, когда вдруг понимаешь, что спишь.

— Кажется, я не совсем уяснил, – пристыженно сказал я.

Фея рассмеялась, а Гиацинт довольно заулыбался.

— Никто этого не понимает, – сказал он. – Кроме Кассиана. Они с Платоном были лучшими друзьями, просто чтоб ты знал.

— Платон был лишь моим знакомым, а вот Сократа я бы действительно назвал другом. – Профессор Кассиан задумчиво смотрел куда-то вдаль. – Меня очень опечалила его смерть.

— Значит, здесь вы можете создать всё, что в состоянии выдумать ваше воображение? На Грани вы неуязвимы и не чувствуете боли? – коротко подытожил я. Фея снова кивнула. – Но зачем вам тогда вообще возвращаться на Землю? – Эту часть я пока не очень уяснил.

— Потому что некоторые вещи приносят удовольствие только там, – сказал Гиацинт. – Например секс. Здешний никак не сравнится с земным.

Фея скорчила гримасу:

— Гиацинт хочет сказать, что существует огромная разница между настоящим переживанием и иллюзией. Запах, вкус, ощущения, пусть даже болезненные, можно испытать только на Земле. Именно в этом вся прелесть земной жизни.

— А также в её скоротечности, – тихо добавил профессор Кассиан.

Мой взгляд упал на круглый стол:

— Тогда и чай в прошлый раз…

— Был лишь симуляцией. Без запаха и вкуса, – утвердительно кивнул профессор Кассиан. – Ароматный английский чай с хрустящими, поджаренными хлебцами можно найти лишь на Земле. – По его лицу пробежала тень. – Но сейчас нам пора. Пойдём, мой мальчик, хватит пустых разговоров. Ректор Темис уже ждёт нас в обсерватории. – Он отошёл от стены, взял меня за руку и повёл вперёд, будто дедушка своего маленького внука. – Хотя я и не уверен, что наша встреча сегодня вообще состоится. Нападение на Фрея внесло свои коррективы.