Книга На границе света, страница 107 – Керстин Гир

Дракон, сидевший на дереве, поднял голову и сладко зевнул, затем устроился поудобнее на своей ветке и закрыл глаза.

— Он такой симпатяга, – сказал я. – В вашем питомнике есть и другие… – Я чуть не сказал «странные существа», но вовремя сдержался.

«Было ли какое-то общее название у этих животных?»

Эмилиан прекрасно меня понял:

— Тебя интересуют звероподобные? Пойдём, я проведу тебе небольшую экскурсию. Мы здесь заботимся не только о карликовых драконах, но и о других существах, которые остались без поддержки. Я покажу тебе светящихся улиток, мух-оленей и бабочек-вампиров. Кроме того, у нас живут несколько летающих червей и древесных кузнечиков. Все они находятся под угрозой исчезновения и очень важны для экосистемы. Могу побиться об заклад, в школе тебе о них ничего не рассказывали.

«Тут он прав. Интересно, существуют ли на Грани школы для местных граничных детишек?»

— С радостью на всех посмотрю! – ответил я.

Сначала всё шло хорошо. Тётя Бернадетт и Марихен вернулись в церковь, чтобы найти шаль, которую забыла Марихен. Они подозрительно посмотрели на меня, но предположили, что я пришла, чтобы помолиться и поставить свечку за мир во всём мире. И случайно нашла их розовую шаль.

После этого в идеальной реальности события развивались бы следующим образом: я передаю им шаль, они радуются, прощаются со мной и выходят из церкви, чтобы я могла спокойно продолжить увлекательный разговор с каменной горгульей.

Но с каких это пор Матильде должно везти. Вместо этого в моей пропащей реальности произошло вот что: я передала им шаль, они обрадовались, но не ушли – Марихен захотела тоже зажечь свечку за мир во всём мире и тут же обнаружила инвалидную коляску Квинна. Как настоящая ябеда она сразу учуяла, что здесь происходит что-то подозрительное, и обязательно об этом надо поставить в известность маму:

— Мама! Там возле окна стоит инвалидная коляска.

Ей уже исполнилось четырнадцать, а голос до сих пор оставался детским и писклявым, будто у шестилетней девочки. Хорошо хоть шепелявить перестала.

— Как странно, – проговорила тётя Бернадетт.

«Да уж, если бы она только знала, насколько странно».

Пока Марихен с возрастающим интересом сканировала взглядом церковь, я взвешивала все возможные варианты. Их оказалось два. Первый: я прикинусь, что не знаю, кому принадлежит эта коляска. Тогда тётя Бернадетт быстро возьмёт её в оборот, и Квинн окажется в очень дурацком положении, когда вернётся обратно. И второй: я признаюсь, что инвалидная коляска здесь со мной, но тогда надо срочно искать объяснение, почему в ней никто не сидит. Я решила всё же выбрать вторую версию, потому что очень живо представила, как тётя Бернадетт передаёт коляску Квинна в дом престарелых, и отвоевать её обратно будет уже невозможно. Да и как мне всё это объяснить потом маме Квинна?

— В исповедальне тоже никого нет, – безжалостно сообщила Марихен.

Она полностью вошла в свою роль.

— Это инвалидная коляска Квинна. – Я говорила очень медленно, надеясь, что, пока произнесу предложение до конца, мне в голову придёт какое-то удачное объяснение.

— Ты имеешь в виду сына фон Аренсбургов? – спросила тётя Бернадетт, а Марихен задала самый логичный следующий вопрос:

— А где же сам маленький хулиган… э-э-э… то есть Квинн?