Книга За гранью возможного, страница 92 – Керстин Гир

— Представления о демонах в фильмах ужасов оставляют желать лучшего, – пояснил Бакс. – Пожалуйста, я буду вести себя очень тихо, обещаю.

— Хорошо. – Я пролистала список следующих серий. – Значит, что-нибудь помрачнее, да?

Надо признать, что лежать рядом с Баксом, который умиротворённо мурлыкал, аккуратно сложив крылья и обернув вокруг себя драконий хвостик, было очень уютно. Как будто моё желание иметь домашнее животное наконец-то исполнилось. Правда, погладить Бакса было невозможно, но зато обычные домашние животные не умеют говорить, тем более на латыни. И ещё два достоинства: Бакс не линял и его не надо было выгуливать.

Пошли начальные титры в сопровождении музыки, и я поглубже зарылась лицом в подушку.

— А как вообще появляются порталы? – сонно спросила я. – Может, они образуются вокруг какой-то чёрной дыры? Неужели они существовали всегда?

— Они не появляются сами по себе, их создают, – ответил Бакс. – Это очень редкий дар среди аркадийских магов. Те, кто им обладает, чрезвычайно могущественны и востребованы. В прошлом это умение ценилось даже больше, чем сейчас. За тысячелетия было создано столько порталов, что оболочка между Землёй и Гранью стала дырявой как швейцарский сыр.

Я кивнула: «Да, даже я уже знаю о четырёх порталах в городе, а если учитывать портал Северина на крыше, то о пяти».

— Многие из них давно разрушены или забыты, – добавил Бакс.

«Как тот, который находится в нашей церкви и за который отвечает мой демон. И я знаю, как его открыть. Так что при желании в любой момент могу перейти на Грань, не спрашивая ни у кого разрешения».

Мои глаза закрылись.

«Да, а почему бы мне не отправиться на разведку самостоятельно? Ведь Квинн сам говорил, что окрестности этого портала не особенно оживлённые и считаются безопасными. А мне ведь не обязательно задерживаться или уходить далеко, достаточно четверти часа, нескольких минут, за которые мимо меня может проплыть кит-цеппелин. Главное, что я вообще туда попаду.

Только вот незадача: моё тело в это время будет лежать без сознания на другой стороне перед трёхчастной иконой. А если кто-нибудь зайдёт в церковь и вызовет скорую помощь? Я бы поступила именно так, если бы обнаружила на полу человека без сознания. Тогда после возвращения с Грани я бы не нашла собственного тела. И что же мне тогда делать? Сколько времени у меня будет до того, как моё тело умрёт без меня?

Никто не увидит и не услышит, как я в отчаянии брожу по городу, тщетно изучая списки новых пациентов в каждой больнице. Но когда я наконец найду себя, будет уже слишком поздно. Моё тело будет лежать на больничной койке, мертвенно-бледное, а вокруг него будут сидеть и плакать мои родители, Тереза, Матиас, Марихен, тётушка Береника и Юли. Леопольд, шмыгая носом, сыграет на гобое мелодию „Only the good die young“, а Луиза попытается запечатлеть для Инстаграм^[9] свои слёзы крупным планом. Не станет плакать только тётя Бернадетт, стоя у окна. Она лишь пробормочет:

— Могла бы хоть чуть-чуть подумать о своих бедных родственниках и подождать со смертью до понедельника, тогда бы нам не пришлось пропускать вечерний детектив. Но такая уж она, эта несносная девчонка.

— Надо похоронить её в блузке с рюшами, которую она так любила, – всхлипнув, решительно заключит моя мать.