Книга За гранью возможного, страница 88 – Керстин Гир

Стиснув зубы, я покрепче сжал костыли и заковылял вперёд. Гиацинт шёл рядом.

— Я до сих пор не могу поверить, что ты втихомолку так преуспел в силе воображения. Что ещё ты от меня скрываешь, маленький гений? – спросил Гиацинт.

— Не волнуйся, я по-прежнему физически и психически травмирован и не освоился в новой реальности, – ответил я, вспомнив его слова.

— Ты же знаешь, что я не имел в виду ничего плохого, правда? Я просто волнуюсь. – В голосе Гиацинта звучало раскаяние.

— Тебе не даёт спокойно жить эта встреча с Фреем, я знаю! Но не могли бы мы сегодня об этом больше не говорить? – Мысли о предстоящей встрече с величайшим злодеем Вселенной спокойно могли подождать хотя бы до завтра. – Подрожу от страха, когда придёт время.

Гиацинт тихонько рассмеялся:

— Кажется, с выборочной памятью у тебя всё в порядке, да?

— Ага, а ещё с бессонницей, – ответил я и рассказал ему о неожиданном появлении в нашей школе Жанны д'Арк. Сначала Гиацинт сильно удивился, но затем заверил меня, что это, скорее, забавное, а не угрожающее происшествие.

— Жанна – это ходячая неожиданность, – сказал он. – Никогда не знаешь, что у неё в голове.

— Она намекнула, и уже не в первый раз, что Кассиан – мой биологический дедушка, – вырвалось у меня.

— Кассиан? Откуда такая странная идея? – спросил Гиацинт. – Если бы это было правдой, зачем ему держать это в секрете?

— Потому что… мне казалось, что аркадийцам не рекомендуется… э-э… жить и иметь потомство… с людьми.

— Но Кассиану это никогда не мешало. Последняя женщина, которую он любил, была человеком, и Кассиан будто бы состарился вместе с ней. Он не хотел выглядеть моложе неё, поэтому тоже постарел. С тех пор он так и ходит с белой бородой. – Мне показалось, что Гиацинт улыбнулся. – Это было не так давно: лет сто пятьдесят, сто шестьдесят тому назад. Её имя – Розалинда. Она была его великой любовью, и у них родилось трое детей. Кассиан очень горевал, когда они умерли. Хотя все они прожили долгую жизнь. Был, как я понимаю, ещё один внук, но он тоже в какой-то момент умер.

«Бедный профессор. Наверное, это так ужасно – видеть, как один за другим умирают все члены семьи, и знать, что нет никакой возможности последовать за ними. Но, по крайней мере, их он не забыл. В отличие от других близких».

— Не думаю, что после Розалинды он снова влюблялся, но даже если и так – Кассиан не из тех, кто станет отрицать или скрывать, что у него есть ребёнок, – уверенно сказал Гиацинт. – Если бы Юри Ватанабе был сыном Кассиана, он бы обязательно это признал.

— Не исключено, что он и сам не знал, – предположил я. – Бывает ведь и такое. Жанна без тени сомнения говорила о том, что он мой дед. Может, она узнала об этом от Северина. Когда мы встречались в последний раз, он утверждал, что может рассказать, кто мои биологические дедушка и бабушка. Вот он, наверное, и поделился с Жанной. А профессор… Не знаю, что-то в этом есть. Он с самого начала вёл себя как-то странно. – Я припомнил, каким удивительно знакомым показалось мне его лицо во время нашей первой встречи на кладбище.

— Нет, этого просто не может быть.

— Но выяснить правду – проще простого! – воскликнул я. – Ведь у моего аркадийского предка должна быть такая же татуировка с девятилапым осьминогом, как у меня. И если Кассиан покажет мне свою татуировку…