Книга За гранью возможного, страница 139 – Керстин Гир

У меня пересохло во рту:

— Я… Э-э…

Мне вдруг стало ясно, что я уже слишком долго пялюсь на её шею. Теперь там не было ничего, кроме гладкой, безупречной кожи. Но я был уверен на сто процентов, что тогда видел красноватое щупальце татуировки-осьминога, осторожно выглядывающее из-за края воротника.

Наконец мне удалось отвести взгляд.

— Чем ещё я могу тебе помочь? – Голос ректора Темис был уже не просто прохладным, а совершенно ледяным, её глаза сузились.

— Я… Простите, что повёл себя грубо. Мне просто хотелось попрощаться как подобает, – пролепетал я. – Спасибо, что приложили усилия для мира во всём мире… и всё такое. Я очень ценю это. До свидания.

Не дожидаясь ответа, я зашагал обратно.

— Что это было? – спросила Фея, когда я снова к ней подошёл.

— Мне бы тоже хотелось это узнать, – пробормотал я. – Надеюсь, не то, чего я так опасаюсь.

— И ты всё это время знала? – В голосе Юли прозвучало столько разочарования, что у меня стало тяжело на сердце.

— Что знала? – спросила я.

— Ну, например, что моё зеркало – это портал, – ответила Луиза, и только теперь я поняла, что мы находились в её спальне. И что большое зеркало на стене мерцало, как древний телевизор.

— Нет, я этого не знала, – заверила я. – Честное слово, Юли, не знала! – Но Юли лишь грустно посмотрела на меня.

— То есть ты утверждаешь, что не видела её раньше? – Луиза указала на сине-зелёную пернатую змею, которая в этот момент скользила по мерцающему полю. В её плоскую голову был воткнут колышек для рассады.

— Видела. – От ужаса я начала заикаться. – Н-но…

— Значит, ты лгала мне несколько месяцев? – Я едва могла выносить оскорблённое выражение лица Юли. – Мы ведь поклялись всегда быть честными друг с другом.

— Мне не разрешили… – начала было я, но змея не дала мне закончить.

— На этот раз-з-з ты умрёш-ш-шь, – прошипела она и двинулась на меня с разинутой пастью.

Я хотела вскочить с кровати Луизы, но моё тело парализовало, а все конечности налились свинцом. Я уже чувствовала, как огромные ядовитые клыки впиваются в мою руку.

Но ещё хуже было то, что сказала Юли:

— Такой человек, как ты, не может быть моей подругой. Прощай, Матильда!

Что-то мокрое шлёпнулось мне на лицо. А голос Бакса прошелестел:

— Упс. Пожалуй, я перестарался.

От удивления и облегчения моё дыхание участилось.

«Слава богу! Это всего лишь дурацкий сон. Но как я снова могла этого не понять? Я в спальне Луизы… Серьёзно? Как я могла там оказаться? В последний раз я была в её спальне, когда мне было десять лет».

— Ну наконец-то ты проснулась, копуша, – сказал Бакс, зависший под потолком.

— А, это ты… Снова в моей комнате. Посреди ночи. И плюёшь в меня водой. – Я вытерла несколько капель со щёк и подбородка.

— И это не сработало, – ответил Бакс.

— Что? – спросила я, переворачивая подушку влажной стороной вниз и забираясь под одеяло.

Было уже поздно. Мы с Квинном часами переписывались и успокаивали друг друга после его поездки в Лондон: я – Квинна, потому что эта противная ректор Темис могла оказаться его родной бабушкой, а Квинн – меня, потому что Юли игнорировала меня с полудня. Мои сообщения оставались непрочитанными, а на мои звонки на мобильный телефон она не отвечала. Когда я позвонила на стационарный, тётушка Беренике передала, что Юли не хочет со мной разговаривать, пока я не буду готова рассказать правду.