Книга За гранью возможного, страница 109 – Керстин Гир

Квинн обогнул лужу и предпринял ещё одну попытку завязать разговор, а я тем временем мысленно перебирала все страховые полисы моих родителей.

— Этот Эйнштейн, Эрик, уже написал мне три сообщения. Тебе тоже? Я не знаю, откуда у них номер моего мобильного, но они очень хотят, чтобы мы к ним присоединились. Вопрос в том…

— …Оплачивает ли обычная правовая страховка услуги адвоката, – закончила я за него фразу.

Квинн бросил на меня косой взгляд, насмешливый и обеспокоенный одновременно.

— Прости, но сейчас я не могу думать ни о чём другом, – сказала я.

Из-за всех этих волнений я чувствовала себя напряжённой и дико усталой, как будто моё тело никак не могло решить, что же правильнее: убежать или просто сейчас свернуться калачиком прямо на земле.

Вчера я засыпала со смешанными чувствами: с одной стороны, я испытывала облегчение, потому что Квинн наконец написал и даже извинился, но с другой – чувствовала себя виноватой за то, что продолжила смотреть видео без него. А ещё меня очень взволновал рассказ Бакса о сновидениях и возможностях, которые с ними связаны. Засыпая, я представила себе, как гуляю по улицам на Грани. Как же мне хотелось, чтобы слова маленького демона-горгульи оказались правдой! Но потом мне снилась полная чепуха, в которой не было ни Бакса, ни двери. Возможно, всё совсем не так просто, как утверждал Бакс. Или это вообще полная выдумка.

Зато огонь в школе был очень даже настоящим.

— Сама не понимаю, как я такое натворила. – Ноги совершенно машинально несли меня по знакомой тропинке через кладбище, а в голове одна сцена ужаса сменяла другую. – Понимаешь, в здании ведь мог на тот момент находиться кто-нибудь ещё. – После нашего урока школьный день заканчивался, но, возможно, на втором этаже уже работала уборщица. Или кто-то из учеников пролез в кабинет биологии, чтобы стащить скелет – такие штуки пользовались огромной популярностью на Хэллоуин. Или…

— Хватит уже себя корить, Матильда, – сказал Квинн.

В автобусе он держал меня за руку, но, когда мы вышли, ему пришлось схватиться за костыли. Он выглядел нормально, но, казалось, тоже держался из последних сил.

— Никто не пострадал. Это была самая настоящая самооборона. Пожарные наверняка уже давно всё потушили, – продолжал он успокаивать меня.

— Во-первых, мы этого не знаем, а во-вторых… О боже… Если выяснится, что это моих рук дело, меня посадят?

— Конечно. В тюрьму строгого режима, ты же у нас известный криминальный авторитет. – Квинн подмигнул. – Но я буду навещать тебя каждые выходные и приносить пилочки для ногтей, спрятанные в куске мыла.

— Не смешно, – пробормотала я.

Мы шли мимо могилы народного поэта Клавиго Берга и склепа семейства Кёниг. Бронзовая статуя неподвижно стояла на своём постаменте, положив одну руку на грудь. На его макушке расположился чёрный дрозд и задорно щебетал с самочкой, сидевшей на кусте в нескольких метрах от него. Клавиго, наверное, тут же облёк это в стихотворение.

Я представила себе, как он декламирует: «Самка чёрного дрозда упорхнёт во тьму, но Матильда, уж прости, должна идти в тюрьму… Вот чёрт».

— Поверь мне, Матильда, никто никогда об этом не узнает, – сказал Квинн, когда Клавиго остался позади. – Главное, что мы живы! Школа наверняка застрахована от пожара, об этом можешь не волноваться. А тебе сейчас не помешает чашка чая с печеньем. – Его улыбка стала ещё шире. – Ну в идеале, конечно, куриный бульон, но так быстро я его не состряпаю.