Книга Сила любви, страница 49 – Керстин Гир

Дверь Леопольда – а это просто обязана была быть его дверь! – очень напоминала сплющенный гобой. А дверь тётушки Береники, мамы Юли, была словно из пряничного домика, хотя до Рождества ещё оставалось полгода. Подсознание тётушки Береники написало на двери её имя разноцветными шоколадными конфетами, а внизу сахарной глазурью было выведено: «Ты такая сладкая».

Мы с Юли не сомневались, что перед нами – белоснежная дверь Луизы, поскольку на ней удобно примостилась табличка: «Здесь Луиза Мартин мечтает, любит и молится – неверующим вход воспрещён».

Чтобы войти в чужой сон, нужно было иметь при себе личную вещь спящего или его частичку. Бакс сказал, что обычно для этого использовали волосы или кровь, но подошла бы и любая часть одежды или другой предмет. Эту вещь нужно было надеть на себя, прежде чем заснуть. Так что перед тем, как лечь спать, Юли надела ожерелье с крестом, которое Луиза подарила ей на день рождения, а я – розовый кардиган, который она оставила на прощальной вечеринке у Матиаса. Я уже вспотела в нём до смерти.

Но, чтобы войти в пространство чужого сна, помимо личного предмета ещё требовалось преодолеть барьеры безопасности, с помощью которых сновидец защищал се-бя – обычно подсознательно – от посторонних.

Когда мы остановились перед белоснежной дверью Луизы, открылось маленькое окошко, которого раньше не было видно, и чей-то голос ласково сказал:

— Да пребудет с вами Господь.

— Вот чёрт, – сказала Юли. – Подсознание Луизы наняло пастора Петерса привратником.

И правда. Из окна выглянуло его приветливое морщинистое лицо.

— Юли-Юли, положи один евро в копилку за то, что сказала такое ужасное слово, – мягко упрекнул он. – Господь с вами.

— Да-да, и с вами тоже. Мы можем войти? Пожалуйста. Честное слово, мы желаем Луизе только лучшего.

Юли постучала в дверь, но она всё ещё была закрыта.

— Может, ожерелье не считается личной вещью, потому что Луиза подарила его мне? Попробуй ты, Матильда.

— Господь с вами, – повторил пастор Петерс, когда я взялась за ручку двери.

— И со духом твоим, – машинально ответила я.

— Вот, другое дело, – сказал пастор Петерс. – Ввысь сердца.

— Э-э… возносим к Господу?

Пастор Петерс сиял:

— Возблагодарим Господа Бога нашего.

На этот раз мы с Юли ответили в унисон:

— Достойно это и праведно.

И вот наконец привратник Луизы закрыл маленькое окошко, и дверь в её сон открылась.

* * *

Сделав шаг вперёд, мы вдруг оказались на заднем сиденье фургона. Я повернулась к двери сна\ Луизы, которая странно выделялась на тонированном стекле окна заднего вида. Машина двигалась, на улице уже совсем стемнело, но движение всё равно было оживлённым, мы ехали по автомагистрали.

Луиза сидела в первом ряду. Её запястья и лодыжки были связаны скотчем.

— Заткнись, – властно сказал мужчина за рулём. – Я зай-мусь тобой через минуту.

Луиза тихонько захныкала.

Я тоже. Меньше всего мне хотелось видеть мрачный романтический сон с Луизой в главной роли.

— Нам лучше вернуться позже, – прошептала я Юли.

— Ты с ума сошла? – Юли посмотрела на меня и покачала головой. – Мы как раз вовремя. – Она указала вперёд. – Это похититель Луизы.

Я присмотрелась к парню. Он был широкоплечим и накачанным, со светло-русыми, коротко подстриженными волосами, а в зеркале заднего вида виднелась энергичная, ярко выраженная линия подбородка.