Книга Сила любви, страница 39 – Керстин Гир

«Тебе ещё долго?» – написал я Гиацинту.

«Буду с минуты на минуту», – ответил он, в конце прикрепив три эмодзи подсолнуха.

Я поискал эмодзи с черепом, но не нашёл.

«Вечеринка уже закончилась?» – написал я вместо этого Матильде.

«Да, почти. И даже латышский картофельный салат Луизы оказался на удивление вкусным. Её свекровь будет счастлива, – ответила мне она. – А сейчас ко мне заскочил Бакс посмотреть детективное шоу. А как там у тебя?»

«Я провожу идиллический летний вечер в парке», – написал я в ответ и отправил ей фотографию пучка травы, вокруг которого валялись раздавленные банки из-под кока-колы и мокрая упаковка чипсов, а также одинокий мужской ботинок, к которому прилипло нечто, подозрительно похожее на собачьи какашки.

«О! Ты прав, счастье в мелочах», – написала Матильда в ответ, и я рассмеялся.

Вот что мне так нравилось в ней: она всегда поднимала мне настроение. Мы с ней были вместе уже почти три месяца, но каждый день мне казалось, что мы только начали встречаться. Я скучал по ней уже через минуту, как только мы попрощались. Встречаясь с другими девушками, за три месяца отношений я точно мог сказать, что меня раздражало. С Лилли, например, это была частота, с которой она проверяла свои лайки в социальных сетях, и тот факт, что она всегда ставила сердечки после каждого своего сообщения вместо точек и запятых. Не говоря уже об искусственном лосьоне для тела с запахом ванили и непроизносимых кличках домашних животных, да и браслетах дружбы, которые она всем раздавала. А Лилли, в свою очередь, не нравился мой стиль одежды и то, что я провожу с ней «недостаточно времени».

С Матильдой всё было иначе. Она могла посылать мне сколько угодно сердечек и давать сколько угодно дурацких прозвищ, могла измазаться зубной пастой и чечевичным супом – меня это ничуть не беспокоило. Я понял, что она не более совершенна, чем я, но мне она очень нравилась такой, какой была. Чем лучше я её узнавал, тем больше мне хотелось узнать о ней, и чем больше я её целовал, тем больше… мне хотелось её целовать. Да, я знал, что это чертовски глупо, но меня это ничуть не беспокоило. И меня не волновало, что я по-идиотски улыбался про себя только потому, что думал о ней.

Однако глупая улыбка исчезла, когда я понял, что я здесь больше не один. У меня возникло то же самое чувство, что и раньше, когда мы встретили Леопольда и Луизу по дороге домой. Кто-то наблюдал за мной – и на этот раз я был уверен в этом. Скользя взглядом по набережной и деревьям, я как можно незаметнее отступил назад, пока спина не коснулась опоры моста. Мне нужна была надёжная опора, чтобы в случае необходимости я мог подхватить поток ветра. Голоса и музыка вдруг показались мне очень далёкими – здесь никто не придёт мне на помощь.

Ладони начало покалывать, и я почувствовал, как моё тело наполняется силой.

— Так! – выкрикнул я. – Кем бы ты ни был – можешь выходить, я знаю, что ты здесь.

Прошла секунда, вторая, третья, в течение которых не было слышно ничего, кроме радостных звуков летнего вечера, доносящихся со слишком далёкой поляны. И как раз в тот момент из-за ствола дерева появилась фигура, судя по силуэту, мужчины.

— Прости, – сказал он по-английски. – Я не… прости. Я Дэв Шенен. И я… я глубоко сожалею.