Книга Скорбь Стража, страница 133 – Мария Токарева

— Я и не обвиняю. Я уже знаю, что ты – это ты.

«А знаешь ли ты, что проклятье мешает нам быть вместе? – пронеслось в ее голове, пока она с болью вглядывалась в его черты, и он уцепился за эти мысли. – Проклятье Ключей и Алмазов, а не твой долг Стража. И я могла бы отдать Алмаз… Верховному Ворону. Лишь за то, чтобы дотронуться до твоих волос, поцеловать тебя в губы, утонуть в твоих объятьях».

Эта мысль звучала сладкой пыткой, заставляющей дрожать и немо выть: «Но пока во мне тьма, может, так будет и лучше. Не отдавай Алмаз асурам».

Эленор шагнула вперед, сокращая дистанцию, которая всегда была между ними, разделенными незримым барьером.

— А ты… – Она запнулась, подбирая слова. – Ты хотел бы стать «моей ручной тьмой»? Только моей. Или так говорит лишь твоя тьма?

Он не ответил сразу. Казалось, он вслушивался в тишину внутри себя, проверяя, нет ли в ней знакомого ядовитого шепота.

— Я бы хотел стать твоим Стражем. И только твоим.

В этих словах заключалось нечто большее, чем страсть, – это было обещание. Обещание защищать, а не обладать. Любить, а не поглощать. Эленор медленно кивнула, и ее губы тронула невыразимо грустная, но теплая улыбка.

— Я согласна.

— Я… я пойду? – пискнула Агнесс, похоже, ощущая себя мебелью при слишком личном разговоре. – Посмотрю ночные сеансы старого аниме! Их вроде сейчас показывают в одном кинотеатре.

Но, скорее всего, она пошла бы патрулировать город. Агнесс растворилась в ночи, выскользнув из окна крылатой тенью серебристого голубя. И вот они остались наедине посреди маленькой кухни.

— Ты ведь мне даже не писал… – устало протянула Эленор, задумчиво разрезая на четыре части спелое красное яблоко; в ее небрежном жесте, в ее слегка укоряющем тоне звучала затаенная на многие годы боль. – Десять лет прошло! И от тебя никаких вестей, только музыкальные шкатулки.

— Я был в других мирах. – Сумеречный Эльф стоял, опустив взгляд. – Очень опасных.

— И даже с силой Стража не мог подать весточку?

Эленор сделала шаг вперед, и Сумеречный Эльф отчетливо увидел блеск невыплаканных слез на ее светлых ресницах.

— Не мог. Против Змея Хаоса понадобились все мои силы.

Он чувствовал исходящее от нее тепло, улавливал легкий аромат ее духов – что-то цветочное, напоминающее о давно утраченном спокойствии безмятежного весеннего сада. Все его существо, каждая частица призрачного тела рвались к ней.

И как же он жаждал уничтожить эту проклятую дистанцию! Ему до боли хотелось прикоснуться к ее щеке, стереть эти слезы большим пальцем, почувствовать своей призрачной ладонью теплоту ее кожи. Представить, как ее маленькие розовые губы, сейчас поджатые от обиды, смягчаются под его поцелуем. Как ее тело прижимается к его доспехам из драконьей кожи, а ее пальцы впиваются в его волосы… Но между ними висела невидимая стена. Проклятие Ключа и Алмаза.

Они стояли друг напротив друга, и в тишине напряжение достигло пика. Вдруг Эленор нарушила молчание, и ее голос прозвучал тихо, но властно, срывая все барьеры приличий:

— А сними-ка толстовку!

— Ч-что?.. – Это было все, что он смог сказать, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Да какая кровь?! Он же был энергетической сущностью, растворенной в линиях мира! И все же… он ощущал смущение, как последний юнец.

— Хочу посмотреть на… твои руки, – настаивала Эле-нор, задорно улыбаясь, и в ее голосе не было ни стыда, ни кокетства. В этот миг Сумеречный Эльф, казалось, окончательно убедился: ей больше не шестнадцать и даже не двадцать шесть. Перед ним стояла женщина-воин, уставшая ждать своего скитальца.