Книга Бессонная война, страница 274 – Сэм Альфсен

Хватая ртом воздух, Нуска почувствовал, как от страха сжимается грудная клетка, а пот градом заливает глаза. Однако Нуска уже переключал рычажок в своих каналах, по которым текла светлая энергия. Очень медленно его каналы наполняла чистая и дикая лесная дэ.

Син слил клинки, а затем выдернул единый меч из второго запястья. Эту рану Нуска залечить уже не мог, поэтому купол не исчез сразу. Он таял, как глыба льда на солнце. Сверху на лекаря обрушился кровавый дождь, в одночасье заливший всю Эрьяру.

Нуска усмехнулся. Его план был прост как два медяка, прост, как он сам. Он не в первый раз использовал техники, лишь раз увиденные где-то глубоко во сне, но сейчас… слишком многое стояло на кону.

Как и ожидал Нуска, осколки кометы не успели прорвать оборону, но дракон – да. Его огромная слюнявая пасть, прогрызя проход в щите, с невероятной скоростью понеслась сразу на них. А за ней – и камни, которые должны были уничтожить дворец и город.

В ту же секунду Син взмахнул крыльями и понёсся навстречу погибели. Но, вознеся меч остриём вверх, он пронзил верхнюю челюсть твари изнутри. Раздался оглушительный визг, а за ним – оглушительный рык.

Крылья дракона оказались так сильны, что от каждого взмаха Нуска подлетал в воздух. Держась дрожащими мокрыми пальцами за рубаху Сина, лекарь зажмурился и прижал руку к груди.

Проткнутая насквозь челюсть сомкнулась на руке и мече Сина. Снова брызнула кровь – драконья и рирская. Ещё секунда – и тварь отгрызёт руку эрда, они упадут, и всё это закончится навсегда.

Но Нуска отыскал это в себе. Что испытывала его мать, когда преследовали и истребляли её племя? Что она чувствовала, уводя свою семью на верную смерть? И чего она желала, зная, что не выживет, но из последних сил сооружая купол над землями своего племени?

И что чувствует Син сейчас, в одиночку борясь с драконом и дождём из звёзд?

«Моя смерть – лишь один кусок мозаики. Я не позволю убить всех. Я не позволю истребить весь свой народ. Даже если это будет стоить мне жизни, кто-то останется после меня. Кто-то продолжит просыпаться по утрам, выкуривать весь табак и выпивать весь эль в трактире. Кто-то продолжит петь песни, а кто-то… продолжит любить».

Лесная дэ переполнила каналы, а Нуска, замедлив течение времени, до кровавых слёз сжигал энергию в своём теле. Его каналы рвались изнутри, а тело превращалось в сгусток чистой концентрированной силы.

Той единственной силы, неподвластной драконам. Той, которая могла их спасти.

Нуска ощутил это так, будто его разорвало на куски. Его хватка ослабла, а он бы так и свалился с верхушки дворца, если бы Син когтистой окровавленной рукой не схватил его за пояс.

Но Нуска больше не ощущал себя, своего тела или веса. Он больше ничего не чувствовал, кроме боли. Он стал сосудом, который перевернули горлышком вниз. А лесная дэ лилась наружу.

Не видя это, но чувствуя, Нуска осознавал, что купол Сина рушится, а его заменяет самая крепкая защита на их континенте – древний щит лесного народа.

«Верно. Как моя мать когда-то спасла остатки лесного племени, пожертвовав собой, так и я…»

Больше Нуска ничего не помнил. Ни как он оказался на земле, ни как дворец превратился в труху и пыль. Он лишь на секунду сумел разлепить глаза, чтобы увидеть себя и Сина, лежащих на земле в крови на обломках величайшей постройки человечества.