Книга Бессонная война, страница 183 – Сэм Альфсен

— Ладно уж я, но о самом эрде-то так зачем шутить? – в который раз за день недовольно пробурчал лекарь, а затем и сам присел на край кровати.

Хайя развалился поперёк матраца и закинул руки за голову. Хоть его глаза и горели, как всегда, ярко, но на лице всё равно пролегла почти невидимая тень, и между бровей проступила тревожная складка.

— Эх, Нуска, – вдруг вздохнул он, разглядывая потолок, – просто надеюсь, что ты счастлив.

Лекарь недоумённо изогнул бровь. А разве сам Хайя не обрёл счастье? Разве хоть что-то могло омрачать дни этого безбашенного карборца?

Но потом Нуска вспомнил. Он протянул ладонь и тронул плечо карборца, а Хайя отчего-то вздрогнул.

— Твой отец… Я участвовал в той схватке. Но не видел там ни Хонея, ни Уновы. Мне попался один Усли – я смог помочь только ему.

Взгляд Хайи вдруг метнулся к Нуске, и сейчас в нём читалось слишком много вопросов.

— Усли был там? Он принимал участие… в Предвестной схватке?

Хайя сел. Нуска видел, как глаза карборца бегают, а сам он судорожно соображает.

— Ты… не знал об этом? – осторожно уточнил Нуска.

— Нет. Усли почти ничего не говорит о войне, мать тоже. Но если Усли сражался там… разве он не должен был помочь моим родителям? – неуверенно пробормотал Хайя, а затем посмотрел на Нуску.

Лекарь вздохнул. Задумавшись и припомнив события тех дней, он покачал головой:

— Не думаю, что Усли мог кого-то спасти. Ему самому требовалась помощь. Думаю, если бы он мне не попался, то, скорее всего, умер бы от потери крови.

— Но какой же он тогда глава семьи и главный сурии металла, если не смог уберечь моих родителей? Не смог их защитить. Я так… Я так рвался на фронт… – всё тише и тише говорил Хайя, а затем перевёл взгляд на свою руку, сжимая пальцы в кулак. – Но… Унова заставила остаться во дворце. Заявила: моих навыков боя недостаточно… Но как мать могла такое сказать, если ни она, ни мой отец сами почти никогда не принимали участия в сражениях, а их особые навыки – далеко не самые полезные на войне? И…

Но Нуска решился перебить бессмысленный поток мыслей карборца – он развернул Хайю к себе и проговорил:

— Что было, то было. Что прошло, то прошло. Эти рассуждения ни к чему не приведут, а на войне виноваты лишь те, кто её затеял. И об этом… я тоже хотел поговорить.

Нуска надавил на плечо Хайи и нахмурился, а молодой сын Кардора только сжал ладонь лекаря, которая всё сильнее и сильнее стискивала его одежды.

— Что может быть важнее гибели моего отца? И болезни моей матери? – повышая тон, уточнил он.

— То, что ты не просто сурии, а наречённый. То, что ты способен менять судьбу. И то, что во главе армии Дарвеля стояла не кто иная, как Тиама – такая же наречённая, как и мы. Но не человек, а дракон, – серьёзно выдал Нуска.

Хайя явно не поверил словам лекаря, но под пристальным взглядом Нуски потупился. Однако сжал пальцы лекаря от волнения.

— Ты намекаешь на то, что я должен винить в смерти своего отца, друзей и знакомых лишь врага? Я и виню. Но всё остальное…

— Это правда. Если ты не веришь мне, то скоро прибудет Гирру Герье, главный сурии огня. Он подтвердит мои слова.

Нуска преисполнился желанием как можно скорее ввести в курс дела остальных, ведь чем раньше они начнут работать сообща, тем быстрее избавятся от Тиамы и тяжкого долга. Но Хайе, казалось, было совсем не до этого. Он отмахнулся и сказал: