Книга Бессонная война, страница 171 – Сэм Альфсен

— И что они сделают? Придут ко дворцу, будут сидеть и размахивать руками под дверьми у покоев высшего сурии? Да кто им позволит…

Нуска уже прошёл мимо, а шум голосов двух арцентов растаял в городской суете. И всё же лекарь сбавил шаг, задумавшись.

«Кезеон, Мейзо… Что, хах, те самые? Старейшины северной обители? Тот старик-сиф, который возвёл арену на моём экзамене, и тот противнейший фасидец, который пытался меня унизить перед учителем? Да разве этот день может быть ещё лучше?!»

Конечно, лекарь не радовался чужой смерти. Солдаты, которые погибли в тот день, не заслужили такой участи. Но осознание того, что Кезеон и Мейзо лишились всех своих привилегий, понижены в ранге, да ещё получили по сто ударов кнутом прилюдно, очень и очень грели душу Нуски. Ведь он, не натворив ничего, всего за месяц ученичества получил больше ста оплеух и пинков.

Нуска присвистывал под нос. Когда он отыскал лавку со съестным, его лицо просто лопалось от довольства. Расплатившись с торговцем за парочку только что выпеченных, посыпанных кунжутом и сахаром булочек, лекарь даже не забрал сдачу. Его офицерское жалованье оказалось неприлично высоким, поэтому теперь Нуске не требовалось таскаться по улицам и навязывать свои лекарские услуги.

Всухомятку поглощая булку, Нуска прогуливался по одной из главных улиц. Всеобщее приподнятое настроение было заразительным. Отовсюду слышалось:

— Наш славный Скидан!

— Страна победителей!

— Во славу эрда Скидана!

— В память о погибших и во славу выживших!

Нуска стал покачивать головой, напевать под нос, едва не припрыгивая на ходу. Особенно приятным было осознание того, что и он приложил свою руку к этой победе, – Нуске действительно было чем гордиться. Пускай о том, что лекарь спас несколько тысяч солдат на вересковых пустошах, знали только он, Вильна и Отэн, но ему этого было достаточно. Нуска не желал славы… Он просто радовался, что какие-то из этих восклицаний и похвал напрямую относились и к нему.

— А-а?! Нуска?! Неужто это наш воришка Нуска?!

Лекарь вдруг застыл, услышав старческий скрипучий голос.

— Дед, а дед, да какой это Нуска! Не говорите такого знатным господам – они могут и обидеться!

Нуска обернулся, наблюдая за тем, как старика под руку ведёт молодая девушка. Они оба были в самом простом тряпье, да и выглядели не лучшим образом. Можно было сказать сразу, что эти двое – выходцы из трущоб, которые наведались на главную улицу, чтобы раздобыть еды или выпросить немного золота.

И да, Нуска знал их, старик не обознался. В трущобах они жили практически напротив – лекарь в своей маленькой лачуге, а этот дед с внучкой в покосившемся деревянном домишке. Иногда старик приходил к Нуске и просил помочь облегчить зубную боль, но там уже и сам лекарь мало что мог поделать – из-за скудного питания дед лишился почти всех зубов.

Нуска быстро догнал уходящую парочку и впихнул девушке целый мешочек серебра. Подмигнув, лекарь лишь сказал:

— Передаю вам привет от Нуски. У него всё лучше не придумаешь – так и передайте тем, кто будет спрашивать. А заодно поделитесь с ними монеткой.

Нуска проигнорировал и громкие охи, и попытку отказаться от серебра, и все последовавшие вопросы. Лекарь просто развернулся на невысоких каблуках своих сапог и быстрым шагом направился вниз по улице.